Даже сама не осознавала, насколько. Стоит мне оказаться рядом с одним из этих мужчин, я будто теряю рассудок! Это похоже на наваждение... Моя воля и трезвость покрывается непроницаемой пеленой. Боже... как этому сопротивляться?!
Ведь я должна! Я должна сопротивляться своим животным инстинктам! Я - человек! И, несмотря на настойчивые попытки Сэма и Дина убедить меня в обратном, намерена им и оставаться!
Молча отворачиваюсь к стене.
Через несколько секунд дверь с грохотом захлопывается.
Я вздрагиваю, а на глазах выступают слёзы.
За что мне это?
Конечно, мне никогда не объяснить Сэму, привыкшему к сексу без каких-либо обязательств, суть моей печали. Для меня, как и для любой обычной женщины, близость всегда представлялась апофеозом романтической любви. Мне всегда хотелось доверять своему возлюбленному и сперва стать его другом, узнать о нём всё, а уже потом... подарить самое дорогое...
А в нашей ситуации всё совсем наоборот. Ни о каком доверии не может идти речи... наоборот, я знаю, что этим двум мужчинами следует доверять в последнюю очередь.
Теперь, когда я знаю, ради чего они меня тут держат... Да и ""самое дорогое"" им от меня, как оказалось, не нужно... Точнее нужно, но лишь для того, чтобы отомстить, вернуть деньги и избавиться от меня...
Отчаяние накатывает непреодолимой волной. Сейчас мне хочется просто исчезнуть. Чтобы никто никогда не знал, что была в мире такая Светлана, или ""Лана"", как меня ласково называла мама... Лана, которая не могла совладать с собственными желаниями.
Я знаю, что должна быть сильной.
Но в данный момент я чувствую себя самым слабым человеком в мире. Слабая и никому не нужная девчонка.
За дверью раздаются приглушённые голоса, и вскоре дверь снова открывается.
Не оборачиваюсь, уверенная, что ко мне опять зашёл Сэм.
Матрас подо мной прогибается.
А на плечо ложится тяжёлая ладонь.
- Как ты, сладкая? - слышу тихий голос Дина.
Зажмуриваюсь и вздыхаю. Боже... теперь ещё и он.
- Всё в порядке, - стараюсь говорить ровно. - Уйди, пожалуйста.
Но он не уходит.
- Я хочу узнать... - Дин запинается. - У тебя ведь ничего не болит?
У меня щёки становятся пунцовыми, когда я понимаю, на что он намекает. Зажмуриваюсь так сильно, что перед глазами расплываются разноцветные круги.
- Нет, - отрезаю я, продолжая лежать неподвижно.
Кажется, будто Дин хочет сказать что-то ещё, но не решается.
- Посмотри на меня, - просит он, аккуратно поворачивая меня за плечо к себе."
"Его карие глаза полны... сочувствия?
Нет, быть не может.
