В мозг билось, что надо уйти, стряхнуть с себя этот так не вовремя охвативший трепет, прогнать проклятое желание, замороженное на столько лет, — как там Арсен сказал, замороженная ледышка?
Но было поздно, Макар понял, его глаза вспыхнули, он приблизил лицо почти вплотную, и Эва ощутила, как его пробирает до самого основания:
— Целуй меня! — потребовал он.
Ее губы сами искривились, подбородок дерзко вскинулся, и не она, а что-то внутри нее сказало:
— Тебе надо, ты и целуй.
Эва решила про себя, что если он вопьется губами, даже раздумывать не станет, в пах коленом, как учила Кристинка, и на выход.
Но Макар неожиданно отстранился, поднес к губам ее ладошки и, не спуская с нее горящих глаз, начал целовать кончики пальцев. По одному. Так начиналась их излюбленная прелюдия к долгому, затяжному, изматывающему, но такому крышесрывательному сексу, что у нее невольно задрожали колени.
Макар подхватил ее за талию и усадил на поручень, и она больше не могла и не хотела сопротивляться, обхватила его ногами и сама начала целовать, вспоминая его вкус, его руки, его страсть, которая обрушилась на нее, унося остатки разума.
Ничего не забылось, все было как и раньше, их тела понимали друг друга с полуслова, сколько раз они занимались любовью в самых неожиданных местах! Макар всегда выбирал платья, в которых юбка обеспечивала беспрепятственный доступ к телу, и сегодня, будто нарочно, на ней было такое же платье.
Его руки тут же нашли разрез, с плеч платье сползло само, и когда Макар приник губами у обнажившейся груди, Эва с тягучим стоном выгнулась ему навстречу.
Она снова могла любить, ее тело ликовало, отзываясь на каждое движение губ, языка, пальцев, и охватившее обоих исступление было настоящей жаждой двух изголодавшихся безумцев.
В этом безумии где-то внутри ясно слышался прерывистый шепот:
— Девочка моя… моя девочка…
***— Все, теперь я точно знаю, больше ты меня не обманешь, — он кусал ей мочку уха, а Эва, приходя в себя, с ужасающей ясностью понимала, что натворила.
Вырвалась из оплетавших ее рук и отскочила в сторону.
— Нет, Макар, пожалуйста, забудь, что здесь было. Мы ошиблись, мы не должны были…
— Успокойся, Эвочка, — он и правда был спокоен, это Эву трясло, — никакой ошибки, я люблю тебя, ты любишь меня, мы будем вместе. Об остальном не беспокойся.
— Стой, — крикнула Эва, вытягивая перед собой руку, — не подходи ко мне. Прошу тебя, Мак, мы уже достаточно наделали глупостей. Не преследуй меня, пожалуйста, я хочу уйти.
