И тогда понял, что она была просто детской привязанностью, первой любовью, но от той девочки, в которую я был влюблен, ничего не осталось. Ты моя любовь, Эва, без тебя я просто не жил. Без тебя и без Машки…
— Ты спал с ней, — Эва попробовала увести разговор с опасной дорожки, но он сам остановился, взял ее лицо в ладони и заговорил:
— Спал. Я был женат на Алене, и да, я с ней спал. Но ни разу не сказал, что люблю ее, парадокс, да? Другу говорил, а ей нет, потому что Тим правильно сказал, гештальт.
Незакрытый гештальт. А когда я это понял, было поздно. Ты тоже спала с отцом Машки, и к нему ты ушла второй раз. И ты замужем за Ямпольским, но разве ты его любишь?
— Мой муж не показывает тебе видео, как мы это делаем, правда же? — зло спросила Эва, и Макар осекся. А потом чуть не задохнулся.
— Видео? Какое видео, ты о чем?
И ее как прорвало. Эва была даже рада выплеснуть на Макара все, что скопилось за эти годы, что мешало и мучило.
Реагировал Макар… странно. Молча выслушал о домашнем порно-ролике, при упоминании о беременности жены непонятно выгнул бровь, а когда она сказала, что сестра собиралась отнять ребенка и грозилась опекунским советом, лишь поморщился.
— Вот как, значит она приезжала к тебе, — сказал он тоном, в котором Эве послышались на удивление незнакомые нотки. Нехорошие, — и деньги тебе одолжила? Послушай, Эвочка, давай договоримся так. Алены для тебя больше нет. А для меня нет Ямпольского.
И Машкиного отца тоже. Есть мы. Я вас забираю сейчас же.
— Нет, Макар, — Эва покачала головой и сделала шаг назад, — никуда мы не поедем. И разводиться я не буду, Арсен хороший муж и прекрасный отец.
— И что? Алена, возможно, шикарная жена, — Мак снова подошел вплотную, — для кого-то. И мне похер. Мне ты нужна. А если нет, пусть меня лучше твой Ямпольский застрелит, я больше не хочу без тебя, не могу… — он дернул ее на себя и заговорил, рвано выдыхая слова, как выплевывая, — ты же тоже любишь меня, Эвочка, по глазам вижу.
Никогда не понять тебя было, а сейчас все видно. И хочешь меня так же.
— Нет, Макар, — попыталась она увернуться, — я тебя больше не люблю.
И тогда он толкнул ее к стене, навалился сверху и вдавил кисти рук в стену.
— Проверим?"
"Дрожь, такая забытая, такая сладкая пронзила ее, пыхнула жаром, затопила все внутри, а потом ринулась вниз.
