Он помнил, что у Ирки был приятель, с которым та собиралась съезжаться, или они должны были пожениться? Даже спросить теперь не у кого. Телефон, который Макар купил Эве взамен старого, лежал на полке возле ключей и денег, наверное, она старый не выбросила и переставила туда сим-карту. Но при попытке дозвониться сухой неживой голос сообщал, что «Апарат абонента выключен». Или правда выключен, или Мак теперь в черном списке.
Макар поехал к Ирке. Оказавшись в знакомом дворе, Мак даже глаза прикрыл от нахлынувших ощущений.
Вдруг подумалось, что Эва здесь, он сейчас ее увидит, и в груди засаднило, он без лифта взлетел на этаж.
— Не знаем таких, — буркнул незнакомый мужик, закрывая дверь, но Мак придержал дверь и узнал, что предыдущие жильцы съехали уже довольно давно."
"Иркиного телефона у него не было, продолжались летние каникулы, искать Эву в университете не было смысла, и Макар поехал к Бессоновым. Оставалась слабая надежда, что Эва решила спрятаться от него у родни, но безмятежное лицо Павла СтепановичаСтаниславовича убило и ее.
— Вы не знаете, где Эвангелина? Она собрала вещи и уехала, даже не сказав, куда.
Ответ прозвучал более чем неожиданно:
— Ну как не знать, знаю, конечно. Она с утра позвонила и сказала, что уезжает к себе, не прижилась в столице наша Эвочка. Сказала, будет переводиться на заочное отделение.
Макар дернулся, но не хватать же и не трясти за грудки депутата облсовета, ко всему прочему еще осталось поиметь проблемы с прокуратурой.
Пришлось взять себя в руки.
— Вы можете дать адрес?
Самолеты туда не летали, на поезде Макар уже забыл, когда ездил, поехал на машине. Хорошо хоть интернет был везде, GPS навигатор привел его к дому Эвы, и он долго сидел, опершись на руль, размышляя, как начать разговор так, чтобы она снова не сбежала. Или его не выгнала.
Больше всего Макара интересовало, почему она исчезла, отказавшись от его помощи и поддержки.
Он чем-то ее обидел? Может, она что-то не так поняла? Его не покидало ощущение, что дело было в вопросе, который Эва задала ему: «Ты меня любишь?» Он ответил честно, что не знает. А что еще было говорить, если он и правда не знал? Вывалить на нее все свои сомнения? А следом несмело закралась мысль, что может быть стоило ответить «Да»?
Но ему хотелось быть честным с Эвой, меньше всего она заслуживала лживых признаний.
