Все-таки для людей существует асфальт.
Русалка подбегает и плюхается рядом со мной на скамейку.
— Ух ты, ну почему я его так боюсь? Он же безобидный!
— Да?
— Не смейся, — хмурится она. — Я знаю, что все это глупости, но ведь чего только о нем не рассказывают.
Русалка погружается в свои мысли, потом решительно встряхивает головой.
— Конечно, это чепуха. Он — хороший.
Я смеюсь.
— Он со мной поздоровался и не назвал меня деткой, представляешь?
Мысленно аплодирую Ральфу.
— А о чем вы с ним столько времени разговаривали? Мне казалось, что он никогда не уйдет.
— Секрет, — говорю я. — Страшная тайна. Так и передай всем, кто, наблюдая за нами, чуть не повываливался из окон.
— Сейчас побегу передавать! — фыркает Русалка. — Они меня там заждались. Машут сигнальными флажками и уже поставили магнитофон на запись.
Ничуть не огорченная, что ей не расскажут о содержании нашей с Ральфом беседы, она придвигается ближе и начинает наматывать мне на ногу свои волосы. Обмотав, завязывает узелками.
Вид у нее при этом очень сосредоточенный.
— Это что, какая-то новая магия? — удивляюсь я. — Я и так не собирался убегать.
— Это Табаки подарил мне книгу, — объясняет Русалка. — Очень интересную. «Кама Сутра» называется.
— О боже! — вздыхаю я.
— И там сказано, что для привлечения к себе возлюбленного следует оплести его путами душистых волос, увешать цветочными гирляндами и воскурить вокруг благовония. Очень красиво все это описывается. Ах да! Еще его надо обмазать какими-то ароматическими маслами.
— С ума сойти! А там ничего не сказано о задохнувшихся возлюбленных, чьи маслянистые тела, обвитые волосами и гирляндами, выносят на крылечки пугать прохожих?
— Ничего, — качает головой Русалка затягивая у меня под коленом волосяную петлю. — О таких слабаках там речи не идет."
"Дальше мы сидим, вернее, лежим на скамейке, возможно, в чем-то и соответствуя древним трактатам о подобающем влюбленным поведении. Дуб, переступив с корня на корень, становится так, что мы оказываемся в его тени.
А может, просто солнце перемещается. Но приятнее все-таки думать, что дуб.
Я засыпаю, на этот раз по-настоящему. Присутствие Русалки, обнявшей меня за колено, действует как снотворное, у нее есть этот кошачий дар — усыплять и успокаивать, а еще самой засыпать в неподходящих и неудобных местах. Будь у меня пальцы, я мог бы высечь искры из ее волос, как из кошачьей шкурки, погладив их.
