— Ты меня запугиваешь?
— Запугиваю, — соглашаюсь я. — Пытаюсь, во всяком случае. Только вы слишком твердолобый, чтобы как следует испугаться. А это плохо. Дом требует трепетного отношения. Тайны. Почтения и благоговения. Он принимает или не принимает, одаряет или грабит, подсовывает сказку или кошмар, убивает, старит, дает крылья… это могущественное и капризное божество, и если оно чего-то не любит, так это когда его пытаются упростить словами. За это приходится платить. Теперь, когда я вас предупредил, можем продолжить разговор.
— Рискуя… чем? — осторожно спрашивает он.
— Не знаю. Гадайте сами. Может, у вас получится. Ведь на самом деле вы знаете намного больше, чем думаете.
Ральф смотрит на меня довольно раздраженно.
— Хватит играть словами! — требует он.
Смешной человек… теперь получается, что я играю словами.
— О, вы не знаете, как играют словами, — уверяю я. — В Доме есть настоящие мастера этого дела. Мне до них далеко.
И тут наконец появляется Русалка. Медленно бредет к нам через двор от девчачьего крыльца.
Джинсы-клеши, плетеная веревочная жилетка и волосы сказочной длины, всего на ладонь не достающие до колен.
Ральф прищуривается. Смотрит на нее, потом на меня. Странно смотрит. Этот взгляд мне хорошо знаком. Русалке шестнадцать, но выглядит она двенадцатилетней. С ее внешностью полагается верить в Деда Мороза и играть в куклы. Поэтому любой взрослый, увидев нас вместе, смотрит на меня как на извращенца. Русалку это напрягает, меня нет.
Она останавливается довольно далеко, не желая мешать беседе.
Просто стоит и глядит на нас. Совсем не детскими глазами. Необычно большими на маленьком треугольном лице.
Ральф встает. Хлопает себя по карманам, проверяя все ли на месте. Слава богу, не говорит: «Это и есть твоя девушка?» Такого рода реплики Русалка читает по губам с огромных расстояний.
— Все, — говорит он. — Спасибо. Пойду переваривать наш с тобой разговор.
— Удачи вам, — отвечаю я. — И будьте осторожнее. Мы можем ходить вокруг этих тайн, называть себя Прыгунами или Ходоками, писать об этом стихи и петь песни, но суть от этого не меняется.
Не мы решаем здесь, решают за нас, как бы нас это ни пугало.
Ральф медлит, понимая, что мы вряд ли когда-нибудь вернемся к нашему разговору. Но говорит только:
— Будь осторожнее и ты.
И уходит.
Проходя мимо Русалки, кивает и что-то ей говорит. Потом напрямую пересекает газон, и сутулые вороны отпрыгивают у него из-под ног, недовольные нарушением их призрачных границ.
