Ведьма качалась на перилах и смотрела на него.
— Тебе не обязательно соглашаться, — продолжала она. — Я не стану напускать на тебя порчу. Если ты веришь в эту ерунду. Просто скажи, да или нет.
— Да, — сказал Кузнечик.
Ведьма кивнула, будто не ждала другого ответа:
— Спасибо.
Кузнечик болтал ногами. Он промок до трусов. Ему уже было все равно, что он мокрый. Двор стал темно-голубым. Где-то выли собаки. Может, те самые, которых кормили они с Горбачом.
— Кто он? — спросил Кузнечик.
Ведьма спрыгнула с перил и подняла зажигалку.
— А как ты думаешь?
Кузнечик никак не думал. Он любил угадывать, но сейчас ему было холодно, а людей Черепа было слишком много, чтобы представлять себе каждого по очереди и думать, в кого из них можно влюбиться.
— Я не знаю, — сдался он. — Ты скажи.
Ведьма нагнулась к нему и шепнула. Кузнечик захлопал ресницами. Она тихо рассмеялась.
— Почему ты сразу не сказала? С самого начала? Почему?
— Тсс! Тихо, — ответила она, смеясь. — Только не кричи. Это не так уж важно.
— Почему ты не сказала!
— Чтобы ты не согласился сразу.
Чтобы подумал, как следует.
— Я буду счастлив, — прошептал Кузнечик.
Ведьма снова рассмеялась, и волосы заслонили ее лицо.
— Конечно, — сказала она. — Конечно… Но ты все же подумай.
— Где письмо?
Она подышала на руки и достала из кармана жилетки конверт.
— Вот. Не потеряй, — Ведьма сложила конверт и спрятала ему в карман. — Передашь это своему другу. А у него возьмешь другое и передашь мне. Сегодня. На первом около прачечной. После ужина.
Я буду тебя ждать. Или ты меня подождешь. Будь осторожен.
— Какому другу? — удивился Кузнечик, но сразу догадался. — Слепому?
— Да. Постарайся, чтобы вас никто не видел.
— И про Слепого ты не сказала. Почему?
Ведьма сунула руку ему в карман, затолкала письмо поглубже и застегнула карман на клапан, чтобы конверт не высовывался.
— Ты проверяла мою смелость, — укоризненно сказал Кузнечик. — Ты меня проверяла. Но я и так бы согласился.
Ведьма провела ладонью по его лицу:
— Я знаю.
— Потому что ты — Ведьма?
— Какая я ведьма? Просто я знаю. Я много чего знаю, — она натянула ему капюшон на голову и открыла дверь.
— Пошли. Холодно.
Кузнечику было уже не холодно, а жарко.
— Скажи, — произнес он шепотом, когда они поднимались по лестнице. — Скажи, а что ты про меня знаешь?
— Я знаю, каким ты будешь, когда вырастешь, — сказала она.
Черный шатер волос и длинные ноги. Звонкий стук подкованных ботинков по ступенькам.
— Правда?
— Конечно.
