Я нагибаюсь к постели, еще сохранившей отпечаток моего тела, к влажному пятну там, где покоился мой затылок, и вытираю лоб о шершавое одеяло. Потом иду к Лорду. Кости ноют, словно, пока я спал, кто-то на мне попрыгал, что вообще-то недалеко от истины. Лорд протягивает коротенький окурок:
— Извини, больше не осталось. Делать было нечего. Тут, ужин принесли…
И ничего не сказали про дым и мою дрыхнущую в неположенном месте персону. Красота — страшная сила. Действует даже на Паучих. А на них почти ничего не действует.
Лорд вставляет окурок мне в зажим, избегая смотреть в глаза:
— Ты кричал во сне. И говорил. Жуткие вещи.
Я затягиваюсь, почесывая граблезубцем зудящую бровь под пластырем.
— Могильник на меня плохо действует. Почти всегда. Не стоило здесь засыпать.
— Кто этот человек? Он существует?
Кафельная облицовка стен еле уловимым эхо отражает наши голоса.
— Может быть. На «той стороне». Если его никто еще не прикончил. Давай не будем о нем говорить.
— Давай, — Лорд отбрасывает волосы с лица и наконец смотрит мне в глаза.
Как будто видит впервые. — Уже поздно. Тебе, наверное, пора. Если не заперли вход.
Мне действительно пора уходить, но ужасно не хочется оставлять его в месте, где ко мне приходил «стальнозубый». Пусть даже во сне. Лорд напуган, а значит, открыт для любого рода нечисти, которой вздумается его посетить. Хотя не мешало бы запастись едой, сигаретами, прочими полезными вещами и предупредить народ, что я ночую в Могильнике.
— Проверю дверь, — говорю я Лорду — Если заперто, сразу вернусь.
Если нет, схожу к нашим. Может, даже принесу чего-нибудь пожевать.
Лорд кивает:
— Давай. Там, снаружи — свет, будь осторожнее.
Машу ему граблей и открываю дверь в белоснежно-голубой коридор.
Ночной Могильник — как замок с привидениями. Ненавижу его синеватый свет, превращающий лица в посмертные маски. Дойдя до поворота, сворачиваю за угол. По обе стороны мое скользящее отражения ловят стеклянные дверцы шкафов. Иду быстро. Здесь негде спрятаться, но я отчего-то уверен, что это не понадобится.
И оказываюсь прав. Пост дежурной сестры освещен, как огромный аквариум, в центре которого плавает стылый лик Медузы Горгоны. Открой она глаза, мне придется окаменеть, положившись на неспособность некоторых хищников обнаружить неподвижный объект. Но Паучиха спит. Глаза закрыты, только зловеще поблескивают круглые очки. Прокрадываюсь мимо."
"Входная дверь не только не заперта, она слегка приоткрыта.
