Пока мы ждали своей очереди, Лэри соорудил на стене лазаретного коридора композицию из жеваных жвачек с окурком посередине, а Табаки изрисовал себе физиономию жуткими полосами и ромбами.
— Надо же чем-то и Пауков развлекать, — объяснил он мне. — Работа у них тяжелая, жизнь неинтересная, на оригинальный грим в стиле «КИСС» им всегда будет приятно посмотреть.
Грим в стиле «КИСС» никого не обрадовал. Скорее, вызвал подозрения. Табаки долго отмывали в процедурной, чтобы проверить, не скрывает ли он под ним следы каких-нибудь болячек.
Наконец, отмытый до блеска, розовый, с мокрыми ушами Шакал, выехал из процедурной, размахивая белой бумажкой, похожей на чек.
— Видали? — хвастливо поинтересовался он, демонстрируя нам этот клочок. — Любят меня здесь, чего греха таить! Я в Могильнике привилегированное лицо!
— Ну и зачем тебе это понадобилось? — спросил его Лорд. — С прошлого раза недели не прошло.
— А я подарю его Курильщику, — объяснил Шакал. — Надо же иногда делать людям приятное.
— Ты уверен, что он будет рад? — усомнился Лорд.
— Пусть только попробует не обрадоваться!
Я слушал их, абсолютно не понимая, о чем идет речь. Понял только, что обязательно должен обрадоваться чему-то, что преподнесет мне Табаки. Поэтому, когда он подъехал и всучил мне свою скомканную бумажку, я постарался изобразить радость. Наверное, мне это удалось. Табаки, во всяком случае, остался доволен.
— Курильщик просто счастлив, — сообщил он Лорду. — А ты думал, он не оценит. Плохо же ты разбираешься в людях.
И он рванул на своем Мустанге к выходу, а я спрятал подарок в кулаке и поехал следом.
На площадке, которую называли Предмогильной, я задержался, пытаясь разобрать, что написано в бумажке. Остальные ушли и уехали вперед. То, что я так и не смог прочесть, больше всего смахивало на неряшливо выписанный рецепт. Отчаявшись понять, что в нем написано, я решил, что стоит, наверное, вернуться в Могильник и расспросить Пауков. Может, это что-то вроде Фазаньих привилегий, зачем-то подтвержденных письменно. Но тут рядом воздвигся Черный.
Он не стал спрашивать рад я или не рад. Должно быть, по мне было видно, что я никак не разберусь со своим подарком. Он просто отобрал бумажку и сказал:
— Это направление в изолятор.
Первая мысль была — Черный шутит. Вторая — Табаки устроил мне страшную пакость.
— Так я и знал. Ты не в курсе, — вздохнул Черный. — Слушай, это, конечно, не мое дело, но ты всегда вот так хватаешь, что дают?
Он возвышался надо мной как башня. Большой. Взрослый.
