Там сейчас активизировались маньяки и лица, страдающие раздвоением личности. Фонарик привлечет к тебе их внимание.
Я огляделся.
— А где Лорд?
— Он-то как раз где-то там, — кивнул Табаки. — Но он среди своих, а тебе там делать нечего.
Я не стал уточнять, что он имеет в виду под «своими».
— А Сфинкс?
— Сфинкс пасет Толстого. В туалете. Чтобы ребенок не нервничал.
Горбач и Лэри, посовещавшись, начали швырять под кровать пустые бутылки. Потный, нездорового вида Черный, спросил со своей кровати, дадут ли ему умереть спокойно.
— Со двора припераются, — чирикал Табаки. — Как дело к зиме — так и лезут в Дом. А кошки — те позже приходят. Гуляют до последнего. Вот и получается несостыковка.
Несчастная крыса, не вынеся бутылочной атаки, выбежала на середину комнаты и присела столбиком перед распахнутой дверью. Она явно потеряла всякое соображение, потому что даже не попыталась выскочить.
Лэри набросил на нее половую тряпку. Горбач с ревом ринулся на образовавшийся холмик, схватил его и вышвырнул в коридор.
Потом пинком захлопнул дверь, рассыпав подпиравшие ее книги.
— Класс! — заорал Лэри и бросился его обнимать.
— Ну вот, — сказал Табаки удовлетворенно. — Видишь, как все быстро закончилось?
Про себя я порадовался, что не мне собирать с пола пустые бутылки. И что крыса осталась в живых.
— Как вы думаете, она не пострадала из-за того, что я ее вот так швырнул? — спросил Горбач.
— Да ладно, в тряпке летела, что ей сделается? — отозвался Лэри, которого самочувствие крысы мало беспокоило.
Табаки заверил Горбача, что крыса была абсолютно счастлива и в полете, и по приземлении. Черный опять поинтересовался, дадут ли ему упокоиться с миром.
И тут вошел Слепой с тряпкой из-под крысы в руках.
— Совсем спятили? — спросил он.
— В тебя попало? — замирая от восторга, уточнил Табаки.
— Попало.
— И ты удивился?
— Мы оба удивились.
Слепой отшвырнул тряпку и плюхнулся на кровать. Он был босой и взъерошенный, свитер повязан на шее узлом, на ногах — налипшие опилки, пальцы вымазаны сажей, и еще от него странно пахло.
Сыростью и, как будто, травой. А вокруг губ чернела полоска грязи. Я подумал, что он пришел из очень необычного места. Похожего на то, где добываются скорлупки от яиц василисков. Еще я попробовал угадать к какой из категорий Шакала его можно причислить — к маньякам или к страдающим раздвоением личности? В этом вопросе я так и не определился.
Потом вернулся Сфинкс с повисшим на спине Толстым. Сел рядом со Слепым и уставился на него.
