Тусклое освещение в метро едва позволяло разглядеть лица людей, мелькающих навстречу. Повернувшись боком, по ступенькам ковылял старик с палочкой. Молодая мама отчаянно дергала за руку упрямца лет пяти, который ни в какую не желал передвигаться самостоятельно. Две девушки шли под ручку, перегородив собой проход, и без того узкий. Тесное, запутанное парижское метро Таня не любила, к тому же под землей ей постоянно становилось душно и хотелось поскорее выбраться на поверхность.
Стараясь оторваться от «хвоста», Таня решила ехать наугад, выбирая ту платформу, на которой больше народа.
Похоже, что здесь стояли рабочие с какой-то фабрики, потому что перрон занимали мужчины в скромной одежде, подобранной по принципу прочности и практичности. Спиной она чувствовала на себе их взгляды.
Влиться в их круг не удавалось, потому что при виде Эккеля в гитлеровской форме толпа раздвигалась, высвобождая пространство.
Обреченно подумалось, что сейчас подойдет поезд, и все, она в ловушке до следующей станции. Господи, что же делать?
Спасителем оказался невзрачный паренек в суконной серой куртке.
Он возник посреди толпы, словно вынырнул из глубины станции, густо запруженной пассажирами. Поймав ее взгляд, он широко ухмыльнулся и вдруг вскинул вверх руку:
– Таня! Я жду тебя уже целый час! Я боюсь, что пропадут билеты в кино.
Сперва Таня подумала, что ослышалась, но паренек прибился к ней вплотную и весело подмигнул, как старой знакомой.
– Таня, нам пора.
На Эккеля он подчеркнуто не обращал внимания.
Тот стоял несколько отстраненно, не спуская с Тани прозрачно-голубых глаз.
Дальнейшие действия показались ей дурной сценой из шпионского романа, потому что паренек потянул ее за руку, увлекая в конец перрона. Юркий и ловкий, он ящерицей проскальзывал между людьми, успевая отпускать на ходу соленые шуточки. Вместе с ним Таня обогнула толстуху в черном пальто, так что та оказалась между ними и Эккелем. Потом кстати подвернулся мужчина с ящиком инструментов. Несколько ступенек лестницы вверх они пробежали на одном дыхании навстречу общему движению.
– Быстрей, сюда! Тише, не разговаривайте.
Паренек втолкнул Таню в какую-то узкую дверь, за которой ее ждала полная темнота.
В ноздри ударил резкий запах машинного масла и затхлых тряпок. Казалось, что время резко отбросило ее в железный ящик на судне, уплывавшем из России. К горлу подкатила удушливая волна ужаса. Таня почувствовала, как на лбу выступили капельки пота, а шелковый шарф сдавил шею железным обручем.
