С трудом сдержавшись, она выпалила:
– Герр Эккель, неужели у вас нет своей семьи, что вы волочитесь за простой парижанкой? Ваша жена не будет в восторге от ваших действий.
– Жена? – он явно растерялся от ее жесткой отповеди. – Боюсь, у меня нет жены. Так вышло, – он коротко глянул ей в глаза. – Юношей я чурался женщин и был груб с ними. В поместье моих родителей я рос одиноким ребенком, которого злая мачеха постоянно запирала в кладовку за малейшую провинность.
Его явно тянуло высказаться, и Танино терпение стало иссякать.
Еще не хватало, чтобы фашист плакался ей в жилетку. У нее есть более важные вещи, чем выслушивать байки о несчастном детстве человека, который каждый день сбрасывает бомбы на головы людей. В черном обличье со свастикой в когтистых лапах орла Таня не воспринимала Эккеля живым человеком, умеющим смеяться и плакать.
– Я надеюсь, вы сумеете полюбить женщину, способную вас пожалеть, – сказала Таня после длинной паузы, во время которой она решала, как поступить: демонстративно начать закрывать бутик или сказать ему хотя бы пару слов.
Поколебавшись, она выбрала промежуточный вариант, и стала надевать пальто, раздраженно считая секунды до его ухода.
– Я уже нашел ее. – Его голос стал просительным. – Таня, давайте бросим все: Францию, бутик, войну и уедем в Америку. Я хороший пилот и заработаю кучу денег! – он напряженно смотрел на нее, не моргая. – У вас дочь, мама. Обещаю, я буду заботиться о них со всей нежностью.
– Вы же ариец и не имеете права связывать свою жизнь с женщиной низшей расы.
Тане следовало помолчать, но она не могла отказать себе в дерзости.
Он взорвался:
– К черту расовую теорию! Оставим ее для одурачивания необразованного стада! Политики всегда имеют свои хитрости, чтобы направить толпу в нужном направлении. Бог создал людей равными, а все остальное они навыдумывали себе сами.
– Вы верите в Бога?
– Конечно!
– Но это не вяжется с вашей работой. Вряд ли Бог одобряет бомбардировки детей и женщин.
– Коммунистов, Таня, коммунистов! – поправил он ее.
– Вы забываете, что СССР поражен коммунистической заразой, как плесенью. И чтобы ядовитый грибок не расползся по миру, необходимо произвести санацию. Вам ли не знать, сколько горя приносят пустые лозунги о братстве и равенстве?
Услужливым жестом он помог надеть пальто, и Таня подумала, что каждый день станет думать, что ткани касались кровавые лапы убийцы.
Пропуская ее вперед, Эккель распахнул дверь и подождал, пока закроется замок.
