Неделя выдалась сумасшедшая, потому что Школа лидеров набирала обороты и Аглае приходилось работать от зари до зари. как шахтеру с отбойным молотком. На ней лежала обязанность заказывать афиши, выпускать брошюры к очередному собранию лидеров, договариваться с арендой помещения и, само собой, быть в роли ассистента на выступлениях Евгения Борисовича.
В последний раз на сцене гулял сквозняк. В легком платье Аглая продрогла до костей, которые сейчас выламывало нудной болью. Чтобы избавиться от озноба, она натянула на ноги шерстяные носки и включила чайник попить чаю с малиновым вареньем.
Варенье подарила Екатерина Васильевна – бабушка ее воспитанника Коли Лукина. Передавая баночку, Екатерина Васильевна заметила:
– Что-то вы, Аглая Леонидовна, совсем перестали улыбаться. Может, у вас неприятности?
Произнесенное вскользь засело в душе как заноза, и Аглая заметила, что ненароком поглядывает в зеркало, ища на своем лице тень улыбки. Ее и вправду не было, потому что лицо с натужно растянутыми губами скорее напоминало маску, надетую по мере необходимости.
Порой, после очередной встречи с Евгением Борисовичем, Аглая ощущала себя дряхлой старухой с гудящим котлом вместо головы. Она билась в странной паутине, из которой никак не удавалось вырваться, и единственное, что получалось инстинктивно, это никогда не оставаться с Евгением Борисовичем один на один. Пусть с трудом, но пока удавалось выкручиваться.
Осознание происходящего случилось не сразу, а постепенно, словно бы она ступенька за ступенькой спускалась в глухой подвал без тепла и света.
То есть свет был, но искусственный, который никогда не сможет заменить настоящего солнца.
Много раз она собиралась порвать отношения с Евгением Борисовичем и вернуться в прежнее состояние взвешенной радости, но каждый раз медлила. Сначала было интересно посещать Школу лидеров, потом появились обязанности, отказаться от которых – значило подвести, не последнюю роль сыграла высокая зарплата, избавившая от необходимости искать деньги для помощи маме.
Но на душе было муторно, и однажды Аглая заикнулась Евгению Борисовичу об уходе. Глядя в ее глаза долгим взглядом, Евгений Борисович произнес несколько непонятных слов, наполнивших сознание тягучим равнодушием к происходящему.
Сегодня вечером Евгений Борисович ждал ее к себе в гости.
Чайник вскипел. Аглая выпила большую чашку чаю с вареньем, но озноб продолжал трясти, и она обрадовалась, сообразив, что не на шутку заболела. Термометр показал тридцать восемь и пять.
