Вроде бы матери в Москву деньги посылает, хотя та не инвалидка какая-нибудь, а здоровущая бабища – пахать на ней можно.
– Откуда знаете?
– А я фотографию видела. Мне Аглая на телефоне показывала. Матери лет сорок пять, не больше, и на дочку совсем не похожа. Аглая рыжая, как огонь, а мать блондинистая, вроде бы даже натуральная.
– Ни в мать, ни в отца, а в заезжего молодца, – томно промурлыкал Евгений Борисович.
– Ну, отца я не видела, врать не стану, может, он и рыжий. Я так поняла, что Аглаина мать с ним давно в разводе, и он вообще работает где-то на Севере.
То ли в Уренгое, то ли в Норильске. А в Питере ей бабка квартиру по завещанию оставила. Когда Аглая к нам в сад устроилась, я сразу подумала, что это отличная кандидатура в вашу группу.
– В школу, – поправил Евгений Борисович и уточнил: – В Школу лидеров.
Он произнес это слегка горделиво, с нажимом в голосе, сразу почувствовав в себе энергию слов, побуждающих к активным действиям.
Создать Школу лидеров было предложением международного фонда «Всемирная демократия», который разворачивал в России свою деятельность.
Президент фонда – мистер Блуфильд – лично предложил Евгению Борисовичу денежный грант и коротенько обрисовал программу деятельности: западная демократия превыше всего; чем больше людей, а особенно молодежи, захочет стать лидерами – тем лучше. Человеческие желания не должны быть зажаты в тесные рамки старой морали.
– Жалко, что я не подхожу вам по возрасту, – поскольку животное задержалось, женщина натянула поводок.
Собака недовольно засопела и уперлась передними лапами.
– Вы и так лидер. И, как всегда, прекрасно выглядите, – польстил Евгений Борисович. – Кстати, вы, кажется, упоминали про абонемент в бассейн? – он протянул ей две банкноты: – Это вам на поправку здоровья.
Неряшливо обведенные помадой губы женщины растянулись в напряженной улыбке. Покраснев, она сказала:
– Ой, ну что вы, Евгений Борисович, не надо.
– Надо, надо, берите, не стесняйтесь.
Я ведь вам по-дружески. Вы мне – я вам. Все по чесноку.
– По какому чесноку? – она не отводила глаз от денег, нервно теребя рукой собачий поводок.
Евгений Борисович широко улыбнулся, продемонстрировав зубы, вполне пригодные для рекламы зубной пасты:
– Да это я ради хохмы сказал. Молодежный сленг.
Комически поклонившись, он положил деньги в карман женщины, которая снова вспыхнула как маков цвет:
– Я за вас, Евгений Борисович, свечку в церкви поставлю.
