Варвара виновато улыбнулась:
– У меня нет денег на покупку, и, кроме того, мне надо уезжать в Африку. Я ведь там живу.
– Ах да, в Анголу, я знаю. Сергей Дмитриевич тоже был в Анголе, – пропустив женщину с коляской, Аглая пристроилась рядом с Варварой на краешек скамейки. Но спокойно сидеть не могла, то и дело подскакивая сжатой пружинкой. – На его похороны столько людей пришло! И все говорили: Ангола, Ангола. А один генерал, вот с такими звездами на погонах, – чтобы определить размер звезд, Аглая растопырила ладошку, – сказал, что все ветераны Анголы осиротели.
А перед кладбищем Сергея Дмитриевича отпевали в церкви, куда он меня водил крестить, – она продемонстрировала Варваре золотой крестик на тонкой цепочке и полушепотом сообщила: – Мама мне крестик носить не разрешала. Я его только после смерти Сергея Дмитриевича надела и сказала, что ни за что не сниму. Мама покричала-покричала про дурь, про попов на «мерседесах», а потом сказала: «Делай что хочешь», – Аглая морковно покраснела и провела рукой по всклокоченным волосам.
Варвара подумала, что дальше последует рассказ о побоях, но повисшая пауза прервалась вопросом:
– А у вас есть крестник?
– Есть. В Анголе у меня много крестников, а дома только один – мой племянник Филипп. Ему недавно исполнилось двадцать лет.
– А, так он уже старый, – вроде как разочарованно протянула Аглая и тут же вспыхнула: – Пойдемте, я хочу вам что-то показать!
Вскочив на ноги, она легко побежала вперед, пламенея в толпе растрепанным венчиком ярко-рыжих волос.
Варвара едва за ней поспевала. Время от времени Аглая оглядывалась, беспокойно ища глазами Варвару. Ей не стоялось на одном месте, и она нетерпеливо подпрыгивала в ожидании, пока Варвара сократит расстояние.
– Здесь близко! Смотрите вот туда!
Указательный пальчик с обгрызенным ногтем ткнул в направлении маленькой церкви в красно-коричневых тонах.
Варвара прижала руку к сердцу: Кленники! Много раз об этой церкви на Маросейке она читала в письмах Сергея Дмитриевича.
– Церковь святителя Николая?
Аглая довольно кивнула:
– Да. Здесь меня крестили, здесь было отпевание Сергея Дмитриевича. Гроб в эту дверь заносили, а я пряталась вон в том подъезде через дорогу.
«К этой стене Сергей Дмитриевич прикладывал руку и просил за меня своего дедушку», – подумала Варвара, ступая на мостовую, которая помнила шаги тысяч ног людей, приходящих сюда облегчить душу.
«Аз есмь с вами, и никтоже на вы», – зазвенело в памяти слышанное в храме.
