Кивнув Йонатану: мол, принимай гостей без меня, она взяла Ладынина под руку:
– Если не ошибаюсь, вы намекали на чай.
Его взгляд моментально стал нежным.
Не обращая внимания на мадам Олбринг, он сказал по-русски:
– Простите меня за этот спектакль, но иначе с ними нельзя. Наглеют, – он кивнул в сторону Олбринг со товарищи, застывших наподобие соляных столпов.
Перекинутый через локоть букет лежал на плече нежной тяжестью пунцовых цветов с полупрозрачными лепестками, рядом шел Ладынин, и Варвара поняла, что давно не чувствовала себя такой счастливой.
Это в ее-то годы! Непостижимо! Ноги не шли, а летели по воздуху, едва касаясь тропинок, утрамбованных пятками беженцев до состояния бетона.
– А я ведь и самовар привез, – шепнул Ладынин.
– Да ну?
– Правда, правда. Вон стоит, посмотрите.
Он указал на негритят, сидевших на корточках возле огромного пузатого агрегата, вокруг которого порхал солидного вида солдат с широкой желтой полосой на погонах.
Из самоварной трубы вился дымок, и лица детей отражали гамму чувств от испуга до восхищения.
Чай Варвара предпочитала свой – первосортный, английский, купленный с большим запасом в Луанде. Она достала коробку в виде китайской пагоды с головой дракона – подарок Йонатана:
– Ваш кипяток из самовара, моя заварка. Договорились?
Ладынин поднял руки, картинно сдаваясь:
– Здесь вы хозяйка.
– С сахаром или без?
– На Руси говорят: чай без сахара – что поцелуй без любви.
Варвара плеснула в чайник кипяток и размешала заварку деревянной ложкой на длинной ручке.
– На Руси… Для меня это звучит как «в сказочной стране», – она поставила чайник на столик, покрытый салфеткой из пальмовых листьев, и достала чашки. Чашки у Варвары были белые, тонкостенные, из дому. Она привезла их в первый приезд и теперь таскала за собой по всей Африке. Когда одна чашка разбилась, она погрустила над ней, как над частицей прошлой жизни.
– Я никогда не была в России, но, представьте, она мне снится, и с большими подробностями."
"Варвара замолчала, не умея вместить в слова прекрасный голубой город с золотом куполов, где по широким улицам гуляет морской ветер, а прямые лучи проспектов сбегаются в одной точке.
Она знала, что за перекрестком у Пяти Углов есть дом с колоннами и красивым кованым фонарем. Чуть подальше, через проход – маленький дворик, зажатый со всех сторон каре из слепых стен с одним окном. Иногда в окне виднеется неясный силуэт со свечой в руках. Она не знает, кто это, но от него веет волнующей тайной встреч и расставаний.
