– Макароны. У нашего повара оказались излишки, вот мы и решили поделиться.
Ладынин не стал говорить, что ради этих макарон пришлось гонять вертолет на склад в Лубанго и посулить тыловику выхлопотать разрешение на приезд жены. Он продолжал держать в руках цветы, и Варвара смущенно делала вид, что не понимает их предназначения.
– Это вам, – букет в руках Ладынина качнулся в ее сторону.
– Мне?
Варваре стало стыдно за свои вспыхнувшие щеки, и она спрятала лицо в цветы. Рядом оказалась мадам Олбринг. У нее явно были способности собаки-ищейки.
Она встала напротив Ладынина.
– Вы советский офицер?
«В точности эсэсовка на допросе», – подумала Варвара. Она быстро шагнула в проход между нарами, перегораживая путь мадам Олбринг:
– Это мой гость.
Подобравшись, как для броска, мадам Олбринг выпалила:
– Вы говорите между собой по-русски, а в вашем лагере не должно быть советских военных.
Глаза Ладынина стали жесткими:
– Равно как и американцев, мадам. Вы ведь американка, не так ли?
– Я – представитель ООН, – с вызовом крикнула мадам Олбринг, в то время как ее сопровождающий беспрерывно жал на кнопку фотоаппарата.
– А я представитель Советского посольства, который привез в лагерь гуманитарную помощь. А с какой целью сюда явились вы?
– Мы – проверяющие!
– А мне кажется, что шпионы, которые работают на УНИТА. Ведь ни для кого в мире не секрет, что за силы поддерживают бандитов, не правда ли? – одной рукой Ладынин ловко выхватил фотоаппарат из рук фотографа. – А пока вы не докажете обратное, то пленку лучше засветить, иначе я доставлю вас в Луанду до выяснения обстоятельств.
Он говорил тихим голосом, но коротко и хлестко, не оставляя оппоненту пауз для возражения.
Варвара заметила, как шея мадам Олбринг запестрела нервными пятнами.
– Но вы… но я… – мадам Олбринг завороженно смотрела, как Ладынин достает из фотоаппарата рулончик пленки, и не могла вымолвить ни слова.
Фотограф замер на месте, а сопровождающий с блокнотом с бешеной скоростью клал строчку за строчкой. Морпехи охраны старательно делали вид, что не замечают конфликта, из чего Варвара угадала: они знают Ладынина и предпочитают не связываться.
– Неслыханно! Произвол! – у мадам Олбринг, наконец, прорезался голос, но не властный, какой был прежде, а писклявый и дребезжащий.
Ладынин сказал с тихим бешенством:
– Это война, на которой могут убить. И даже в такой гнилой конторе, как ООН, должны это понимать.
Мадам Олбринг так смешно вытаращила глаза, что Варвара едва удержалась от смеха.
