Его усердие выглядело так трогательно, что Варвара не удержалась и решила похвалить:
– Ты очень хорошо знаешь русский язык.
Парень просиял наивной улыбкой, присущей старикам и детям:
– Моя хочет учится Москва, – он оттопырил большой палец. – Да здравствует СССР!
Между железных ангаров шла непрерывная разгрузка и погрузка ящиков, тюков, бочек, мешков и всего того, что можно хоть как-то упаковать. В горячем мареве висела туча пыли, ревели грузовики. Варваре казалось, что от зверского грохота жара еще больше лютует, переходя в смертельную фазу.
После самолетной тряски она чувствовала себя яйцом, взболтанным изнутри.
Перед тем как указать на дверь Ладынина, анголец уважительно вытянулся в стойку:
– Товарищ Ладынин очень важный начальник, я не могу показывать его место, но для Русский Варя… – он не мог подобрать слов, и скомканно закончил: – Всегда пожалуйста.
Сергей Дмитриевич Ладынин был на месте. Держа в руках бутылку с кока-колой, он ковырял пробку огромной отверткой с черной пластмассовой ручкой.
Варвара с облегчением перевела дух.
– Разрешите войти, товарищ Ладынин? Я Варвара Никольская из миссии Красного Креста.
– Так вот вы какая, Русская Варя, – сказал Сергей Дмитриевич. – Хотите кока-колы?
– Нет, спасибо, она слишком сладкая.
Он сунул отвертку в стол, а бутылку отправил в маленький холодильник.
– Я вас представлял совсем иной.
– И какой же?
Варвара опустилась на самодельный диванчик из досок и сложила руки на коленях.
– Ну, – замялся Сергей Дмитриевич, – я думал, что вы не такая красивая и постарше.
"
"Комплимент Ладынина звучал неуклюже, потому что она никогда не была красивой. Правда, в детстве все находили ее хорошенькой и похожей на маму, но однажды в вестибюле Сорбонны зеркало отразило высокую особу (и в кого такая?) с крупным носом и большим размером ноги. Пышные волосы были спрятаны в пучок на затылке, подчеркивая выразительность глубоких серых глаз. Глаза были, пожалуй, единственным, что Варвара считала в себе привлекательным.
– Мне почти пятьдесят лет, – сообщила Варвара, отметая его потуги на галантность.
– Мне, кстати, тоже, – Сергей Дмитриевич достал из школьной тетради промокашку и вытер влажный лоб. – О чернильных ручках все забыли, а промокашки есть. Пот хорошо впитывают, – пояснил он, словно оправдываясь.
Скомканная промокашка полетела в корзину. Нажав кнопку, Сергей Дмитриевич подставил лицо под струю вентилятора, гонявшего по конторке раскаленный воздух.
