«Еще слово, и я вышвырну его в окно, – подумал Юрий, стараясь сохранить хладнокровие, – и пусть потом судят. Какое значение имеет тюрьма и лагерь, если я больше не смогу видеть Таню?»"
"– Кстати, старший лейтенант, я бы на твоем месте не ерепенился, – с жесткостью произнес Маслов. – Я ведь читал твое личное дело и знаю, что ты сын врага народа. Да не просто врага, а идеологического противника. Так что с тебя спрос особый.
Юрию вдруг показалось, что он не на больничной койке в госпитале, а в окопе, и пулемет противника в упор шьет очередь за очередью.
Подняться бы во весь рост, крикнуть «в атаку» и будь что будет. Двум смертям не бывать, а одной не миновать.
На войне задачи ставились четко: там враг, тут приказ к наступлению. Все знали, за что сражаются и за что несут потери. Военная жизнь, разделенная на добро и зло, давала надежду, что после победы все останется как на фронте – просто и ясно и всем воздастся по заслугам. Но приходит замполит и называет твою жену врагом лишь за то, что у нее паспорт другой страны.
Кстати, дружественной державы, пострадавшей от Гитлера. Значит, со времени расстрела отца Игнатия ничего не изменилось и власть снова дала сапогом в зубы, чтобы молчал и боялся.
Не обращая внимания на Маслова, Юрий потер руками лицо. Он чувствовал себя так, словно над его орденами тонко и гнусно смеется голос лукавого.
Расценив его жест как сомнение, капитан Маслов резко встал со стула и одернул гимнастерку:
– В общем, так, товарищ Никольский: чтобы навести порядок в своей голове, даю тебе время до завтра.
Не решишь вопрос сам – доложу по инстанции. Я из-за тебя и так рискую, – он кивнул головой на сложенную газету, которую подсунул под угол матраса: – Это тебе для размышления. Я там красным карандашом отчеркнул нужное.
Постановление Военного совета 4-го Украинского фронта от 12 апреля 1945 года гласило:
«1. Разъяснить всем офицерам и всему личному составу войск фронта, что брак с женщинами-иностранками является незаконным и категорически запрещается.
2. Обо всех случаях вступления военнослужащих в брак с иностранками, а равно о связях наших людей с враждебными элементами иностранных государств доносить немедленно по команде для привлечения виновных к ответственности за потерю бдительности и нарушение советских законов».
Замедленными движениями Юрий сложил газету и долго сидел, уставившись в окно, где сквозь бурную зелень просматривался старый монастырский корпус. С таким трудом обретенное счастье крошилось, как яичная скорлупа.
