Ему вдруг непреодолимо захотелось заснуть спокойным, радостным сном, каким можно спать только посреди цветущего луга, когда вокруг качаются головки ромашек, а над ухом нежно шелестят колокольчики.
Размытым взглядом Юрий успел увидеть, что у спинки кровати стоит зареванная Лена и умиленно улыбается, прижимая к сердцу стиснутые кулачки.
– Теперь Никольский будет жить, – обращаясь к Тане, сказал полковник Орлов, – можете не сомневаться, не пройдет и недели, как ваш муж встанет на ноги. Вовремя вы приехали, но я вынужден просить вас больше не появляться на территории госпиталя.
– А как же Юра?
Полковник устало усмехнулся:
– Уверен, что муж найдет вас.
Он перевел взгляд на всхлипывающую Лену и подпустил в голос суровости:
– А тебе, Елена, приказ: о том, что здесь видела, молчать как рыба. Услышу хоть полслова – лично зашью тебе рот, без анестезии. Уяснила?
Исподлобья Лена метнула на него обиженный взгляд:
– Так точно, товарищ полковник медицинской службы! Есть молчать как рыба!
* * *Конечно, Лена проговорилась.
Некоторое время она стойко хранила молчание про приезд жены Никольского, и даже успела увидеть во сне, как Федор Федорович слюнит суровую нить, вдевает кончик в игольное ушко – и вдруг хватает ее за волосы:
– Попалась, болтушка!
Но как-то раз подружка Галка, что из перевязочной, между делом спросила:
– Видела, в каком платье дамочка около ворот гуляет? Такое желтое, фурацилиновое, а отделка черная? Шикарное платье! Если бы я так нарядилась на танцы, то капитан Рузаев не за Светкой из хирургии ухлестывал бы, а передо мной на коленях ползал.
Вернусь домой, тоже сошью себе что-нибудь веселенькое. Я даже фасон зарисовала.
С Галкой Лена дружила с сорок третьего. Вместе они отстреливались от фашистов, когда те прорвали оборону под Мариуполем, и вместе вытаскивали раненых из-под бомбежки, Галка бинтовала ей простреленную руку, а она утешала Галку после сердечной драмы. Галка была своя в доску. Немного поколебавшись, Лена с оттенком превосходства сказала:
– Это не дамочка, а жена Никольского.
Ну, того самого старшего лейтенанта, что повторно привезли с ножевым ранением в спину.
Они сидели в больничном парке на парапете у самого обрыва, и Галка так резко всплеснула руками, что едва не сверзилась вниз под откос:
– Да что ты! Ты должна немедленно мне все рассказать!
Лена сделала круглые глаза:
– Только никому ни слова!
– Что ты! Я – могила, – горячо заверила Галка.
