Только теперь я сообразила, что сделали наши друзья! Веела отвлекала отца, а Ярс и Хоффман создали пространственно-временной карман, чтобы мы могли попрощаться.
Несколько мгновений мы с Тайлером смотрели друг другу в глаза. Мне сделалось страшно: вдруг это сон? Во сне я уже сотни раз переживала нашу встречу, а утром понимала, что все случилось не наяву.
Тайлер сбросил с плеча вещмешок на мерзлые каменные плиты, сделал шаг навстречу, раскрывая объятия, и лишь тогда я, вскрикнув, кинулась ему на шею.
Тайлер подхватил меня под бедра, так что наши лица оказались на одном уровне, а губы немедленно соединились в отчаянном прощальном поцелуе.
Я будто вернулась домой после долгой разлуки. В объятиях Тайлера, у его сердца – мой дом. Я вдыхала аромат горьких трав – аромат Тая – и не могла надышаться. Пила поцелуи, как изнемогающий от жажды путник припадает к освежающему роднику.
Я обхватила ладонями его затылок и перебирала, ласкала жесткие пряди, а Тайлер все сильнее прижимал меня к груди, будто пытался спрятать внутри себя.
Словно если держать крепко – мы станем одним целым и никогда не расстанемся…
– Прости… Прости… – прошептала я, отстранившись лишь для того, чтобы теперь уже вблизи изучить каждую черточку любимого лица.
– Не за что извиняться, Аль, – ответил он, целуя мои мокрые щеки. – Я ничего не хотел бы изменить!
– Твоя спина?..
– Я здоров как бык, – отмахнулся Тайлер, как от чего-то совершенно незначительного.
– Я не могла прийти…
Во рту сделалось горько, а сердце пронзила такая жгучая боль, что я удивилась, как еще могу дышать и разговаривать.
– Я знаю, сиятельство запретил. – Как же презрительно прозвучало это слово в устах Тайлера.
В груди все сжалось. Я не понимала, какую версию событий преподнес ему Ярс, но, судя по беспечному тону Тайлера, он не знал самого главного.
– Погоди…"
"Тайлер мягко коснулся уголка моих губ, поставил меня на землю и подхватил с земли вещмешок, запустил руку в маленький кармашек, и на его ладони блеснуло серебром узкое колечко.
Не тратя лишних слов, он надел его на мой безымянный палец.
Я стояла ни жива ни мертва. Надо сказать. Сейчас. Но Ярс прав: легче вонзить в сердце Тайлера острый нож, чем рассказать о договоре с князем.
Тайлер видел, что я притихла, но объяснил это потрясением.
– Это еще не настоящее обручальное кольцо, Аль, – осторожно сказал он: боялся меня спугнуть. – Это обещание. Обещание, что я вернусь. И сделаю все, чтобы ты навсегда стала моей.
