Ты че думаешь, у меня полконтинента побывало? Извини, конечно, я половозрелый парень со своими потребностями, но не так уж и много у меня было девушек, чтобы я был балованным в этом плане. И с чего вообще такие мысли? Я повод давал? Да я войду в тебя и сразу кончу, уж прости за подробности, от переизбытка эмоций. Хотел бы умеющую, то пошел бы на трассу искать себе. Хватит уже тут намекать. Я когда злюсь, то сразу становлюсь серьезным и без шуток буду тебя ругать. Хоть и залип на тебе, но отшлепать за плохое поведение — это всегда «пожалуйста».
Кудряшка поднимает голову и бросает на меня виноватый взгляд, краснея целиком, вплоть до ушей. А вот нечего было фигню молотить, теперь пусть тебе будет стыдно!
— Не к этому сказано.
— А к чему?
— Просто ты такой…слишком для меня.
Я слишком? Серьезно? От шока не сразу соображаю, что и ответить. Я просто таких девочек не встречал, вообще. У меня паника и шок перманентно рядом с ней, и что далась в руки, и что доверилась, и что «да» в общем смысле сказала.
Мне и такая девушка. Это же я точно везунчик, каких еще поискать надо.
Хотя до того самого «да» надо бы постараться, но я охуетительно уверен в том, что добьюсь всех «да» от нее.
— Облачко, это ты для меня слишком, я вообще не дотягиваю. Мне тут ползти на карачках как до столицы.
— Бодя, ну прости меня, я просто очень переживаю.
Обхватив лицо багровеющей малышки, притягиваю ее к себе поближе и очень грозно говорю:
— Глупости. Все. Где мои поцелуи? Давай дари подарок."
"Она прикусывает губу и хмурится, явно загоняясь, что она без подарка.
Но лучший мой подарочек — это ты, Облачко.
— Я тебе подарок позже принесу, ладно? — она тянется ко мне первая, целуя очень медленно, нежно, отчего я вообще забываю все расстройства в миг. Перехватив инициативу, снова толкаю малышку на себя, жмякая булочки, и почти сознание теряю от остроты чувств.
Хоть бы не спустить все в штаны, а то стыдно будет…Хотя нет, мне стыдно точно не будет. Халатик соскальзывает, оголяя острый пик груди.
Крупные розовато-красные соски теперь навсегда у меня перед глазами зависнут. Спать буду — видеть буду, бодрствовать буду — тоже видеть будут, теперь главное с ума не сойти на этой груди
Хриплые стоны смешиваются со звуком тяжелого дыхания. Обоюдно тяжелого…Я отрываюсь, чтобы снова прильнуть к шее, где запах Кудряшки в сто крат выше. Слизываю бархатную кожу и спускаюсь ниже к груди, ныряя в ложбинку и замирая в ней. Так бы и провел всю свою жизнь.
