Черт возьми, как тут выразить мысль? Нет мыслей, они все утекли в причинное место!
От нее даже пахнет невинностью, и это в какой-то степени только сильнее меня вставляет. А еще злит, что она хоть что-то могла бы от меня скрывать, пусть об этом «что-то» я и так знаю. Или я чего не догоняю?
— Кудряшка, я сейчас нифига не понял. Простите, нихрена, — поправляю сам себя, всматриваясь в проступающие через тонкую ткань соски. Розоватые. Пиздец. Зачем я это замечаю? — Ты хочешь сказать, что факт твоей девственности тебя смущал?
Почти убитым взглядом поднимаю голову к Облачку, пунцовому сейчас, и с грустью выдыхаю, желая нырнуть в нее всю поглубже по факту.
Без остановки и без тормозов.
— Нет, я не считаю это предметом гордости или стеснения, это просто я такая. Вот и все. Считаю своим долгом тебя об этом известить.
Блять! Да будь у нее кто-то, я бы нашел его и оторвал ему член, просто потому что он видел ее голой. Меня все еще терзают сомнения насчет того, целовал ли ее кто, но это мы упустим, конечно, иначе я тронусь мозгами в дальнюю дорогу.
— Малыш, я ведь понимаю, что ты ни с кем не была, отношений не было. И ты не такая. Которая вот просто так стала бы, — своим косноязычием я поразительно отличаюсь от Облачка. Меня даже мысленно этот пиздецовый ужас приводит в шок. Да какой. Нет. Начинает казаться, что я тоже девственник. Вообще нулячий.
Хоть бы самому не опозориться.
Яна смущенно опускает голову, на что я залипаю по-особенному долго, понимая, что мне вообще сейчас ничего не надо, лишь бы она вот так на мне сидела голая.
И вот так смущалась.
— И мне не надо это говорить, я ведь не испугаюсь или нахрапом от этого не пойду. Вообще ты скажешь «нет», ну и будет «нет». Я ж не маньяк какой. Не конченный, нормально планирую. Конечно, я тебя хочу. Врать не буду, у меня Младшенький уже недвусмысленно намекает, ну ты видишь, да? Эх, — выдыхаю, обхватив ее маленькую ладошку, но на член больше не кладу.
Не надо уж настолько наглеть. Яна смущается еще больше, облизывая нижнюю губу, одновременно с чем пульсация в штанах становится невыносимой. Ай! Да хоть не смотри вообще…
— Я понимаю тебя, Богдаша, и вот почему говорю, чтобы ты вдруг что…был немного снисходительнее. Когда я буду готова, то могу не уметь все то, к чему ты привык.
— А к чему я привык?
Реально чуть слюной не подавился только что. Она меня за кого принимает?
— Ян, не понял.
