Очень осторожно кладу ладони ему на грудь, мягко провожу.
- Я не стану тебя осуждать. И считать плохим человеком тоже.
- Неужели? - угрюмо спрашивает он. - То есть тебе плевать, что я стану убийцей?
- Не стану врать, что меня это не пугает, - честно отвечаю я. - Очень даже. Я не люблю агрессию, ты, наверное, это уже понял… - смущенно отвожу взгляд, вспоминая инцидент.
- Прости за тот раз.
- Но и твое желание мне понятно. И я очень благодарна, что ты рассказал правду. Это… Это ведь про доверие, да? - робко спрашиваю у него.
Дамир тяжело вздыхает, привлекает меня к себе и крепко обнимает.
- Ты даришь мне покой, Лера. С тобой я могу хоть ненадолго не чувствовать эту тьму внутри себя.
Его признание звучит так искренне и так неожиданно для меня.
- Ты сделал тату в ее честь?
- Это обещание. Обещание отомстить.
Я ничего не отвечаю, просто крепче обнимаю его в ответ. У меня нет никого, кроме тети. И если с ней случилось бы что-то подобное, то, пожалуй, я бы тоже испытывала что-то темное. Поэтому осуждать Дамира просто не имею права.
И все, что я я могу - поддержать его. Даже если ему это и не очень-то нужно.
- Давай свой ужин, - вздыхает он. - А потом займемся кое-чем интересным.
- 26 Дамир -
Тема Малики до сих пор вызывает во мне нехорошие воспоминания.
Лера, сама того не зная, подняла тьму в моей душе. А ведь только рядом с ней она хоть ненадолго затихала. Как и боль от потери сестры.
Картинки прошлого против воли всплывают в памяти - как нашли растерзанное тело Малики, как поседел отец, постарела мать.
Как мы все сгорали в огне боли, искали обидчиков. Как я остался один на один с желанием отомстить.
Как Рустам встал рядом и сказал, что пойдет со мной до конца. Даже если это будет стоит слишком дорого.
Мне казалось, я уже научился жить с этим, не поднимать прошлое, просто знать, что именно должен сделать, и все.
Но нет. Все это еще болит во мне.
Ведь после смерти сестры нашей семьи фактически не стало. Отец запил, мать почти не выходила из комнаты. Знаю, они оба винили себя.
Каждый остался наедине с нашим общим горем.
И вот теперь вопросы Леры снова разбередили старую рану. Я никогда не бежал от этой боли, справедливо считая, что иначе забуду, предам память сестры. Но сегодня…
Сегодня впервые я поддаюсь странному порыву отвлечься, утолить свой голод мести иным способом.
Возможно, дело в том, что, поделившись с ней, я испытал странное облегчение. А ведь я не сторонник задушевных разговоров. Не по-мужски это как-то.
