Толстяк кривится и предпочитает не продолжать беседу. Зато вместо него выступает Жаров:
— Походу, Сашка после травмы ориентиры потерял. Забыл своё место.
— Наоборот, — отвечаю я. — Вспомнил, где оно по праву.
— Ну-ну.
Кстати, о местах.
У каждого в классе свой стол. Не маленькая парта, а полноценный рабочий стол с письменными принадлежностями и ноутбуком.
Мой стол расположен в дальнем углу класса. Дальше всего от двери и от окна. Дурацкое место. В моей прошлой жизни на таких сидели либо хулиганы и двоечники, либо как раз изгои.
И меня это не устраивает.
Моё необычное поведение уже вызвало любопытство среди одноклассников. Собираюсь немного шокировать их ещё раз.
До начала урока семь минут. Надо успеть.
Меня интересует центральное место в первом ряду. Самое заметное. Лидерское, можно сказать.
Сейчас его занимает как раз Андрей Жаров. И я понимаю, что без прямого конфликта он свой стол не отдаст.
Подхожу и встаю перед Андреем, обращая на себя не только его внимание, но и всех одноклассников.
Тот, вальяжно раскинувшись на стуле, поднимает на меня глаза.
— Ты чего-то хочешь?
— Да. Я подумал, что хочу пересесть, и больше всех мне нравится твой стол.
— Вот это наглость! — Жаров смеётся. — Думаешь, я просто так уступлю тебе место?
— Нет, конечно. Я хочу предложить тебе пари.
— Какое ещё пари?
— Первым уроком у нас алгебра, не так ли? Давай поспорим — кто наберёт больше баллов за урок, тому достанется этот стол.
— Ха! С чего бы мне участвовать? Отдыхай, Сашок.
— Я так и знал, что ты не осмелишься, Андрюша, — качаю головой.
— Ладно, я готов повысить ставку. Если ты выиграешь, то во время обеда я во всеуслышание скажу, что признаю тебя более достойным княжичем, чем я сам.
— Разве для этого нужно твоё объявление? — Андрей проводит рукой по тёмно-рыжим волосам. — Всем и так понятно, кто из нас более достойный.
Хороший ход, а вот я просчитался. Эту фразу можно было предвидеть. Ничего, партия ещё не окончена.
По классу пробегает смешок, но я не обращаю внимания. Продолжая смотреть на Андрея, приподнимаю уголки губ.
— Ты можешь так считать, и кто угодно может. Но если я прилюдно признаю это сам — совсем другое дело, не так ли?
Если я действительно это сделаю, моя честь будет серьёзно запятнана. На обед в столовой собирается вся школа — ученики, учителя, и даже обслуживающий персонал. Меня наверняка снимут на телефоны и раскидают по всем социальным сетям."
"Отмыться от такого будет непросто, даже спустя годы. Да и репутацию рода это затронет.
