Вцепившись я ручку, я дергаю ее вниз, но дверь остается запертой. Теперь не только позвоночник — все мое тело бьет озноб от ощущения беспомощности и накатывающего страха. Раньше кабинет старика всегда был открыт.
— Выйдешь тогда, когда я договорю, — ядовито звучит из-за спины. — И очень кстати, что ты вспомнила о договоре. Если ты так хорошо его изучила, то помнишь строку о неразглашении коммерческой тайны и любой другой информации, способной повредить компании. Ты сознательно сорвала запланированную маркетинговую акцию.
И я докажу, что ты передавала и сведения нашим прямым конкурентам.
Мне приходится собрать всю волю в кулак, чтобы заставить себя обернуться – настолько мне не хочется видеть человека, которого я по ошибке считала «нормальным».
— Пытайтесь сколько угодно, потому что я этого не делала.
Рот Погорельцева растекается по его багровому лицу в злобной плотоядной улыбке."
"— А я докажу обратное, мелкая ты воровка. Знаешь, что за тебе за это грозит? Здоровенный штраф – это цветочки.
Я сделаю так, что ты не только не сможешь найти в этом городе работу, но и получишь срок. Пусть небольшой, но, уж поверь, он тебе надолго запомнится.
Я чувствую, как к глазам подступают слезы. От невозможности покинуть кабинет, от очередных оскорблений и необходимости выслушивать угрозы в свой адрес.
— Если вы сейчас меня не выпустите, я заору, — сипло предупреждаю я.
За плечом раздается легкий щелчок, означающий, что дверь открылась. Но еще до того, как я успеваю вылететь в коридор, очередная порция угрозы иглами вонзается в оголенные нервы.
— Не с тем человеком ты связалась, пиздюшка. У меня руки длинные. Уроком тебе будет на всю жизнь.
62
Проигнорировав чье-то дружелюбное «привет», я сломя голову несусь по коридору. Соображать получается с трудом – ревущие эмоции уничтожили эту способность. Хочется разгромить к чертям этот офис. Объем испытанного унижения мой организм не способен ни принять, ни переварить.
Вместо того, чтобы отпинать стену или смести аккуратно составленные папки со стола секретарши, я оглушительно хлопаю дверью и начинаю судорожно швырять в сумку все, что попадается под руку: ручку, ежедневник, зарядное устройство, упаковку леденцов, спасающих от голода в сверхурочные.
Ни минуты… Ни единой лишней секунды не задержусь здесь.
— Эй, Дин! — Заговорщицки звучит из дверей голос Алины. — Как все прошло?
Не найдя в себе сил даже обернуться, я продолжаю паковаться.
