Сейчас, на прогулке, ей вспомнились слова матери. Та была права. Джессика обычно действительно не проявляла упрямства, легко прощала, никогда ни к кому не испытывала такого стойкого отвращения. Возможно, она оказалась слишком скорой на суд в отношении Торнбери. Возможно, его извинения искренние. Он сказал, что попытается начать сначала. Хорошо, она посмотрит, что из этого получится.
— Что, если я скажу, что прямо сейчас приму ваше извинение? — Джессика искоса взглянула на него, но так и не поняла, как он среагировал на ее слова.
Прищурившись, он посмотрел на нее.
— Вы действительно готовы меня простить или просто хотите, чтобы вас оставили в покое?
Поневоле на губах Джессики появилась улыбка.
— Вы же сами признали, что ваше поведение было непростительным.
Он рассмеялся:
— Уличили меня? Это была фигура речи.
— Но это правда. Со мной никто не обращался так неуважительно.
Герцог изобразил вселенскую скорбь, надув губы и невинно хлопая длинными черными ресницами, которые прикрывали те самые незабываемые глаза.
— Значит, вы не хотите принять мои извинения?
— Дайте подумать… Нет, конечно, такому красавцу мужчине недопустимо иметь просительный взгляд. Пожалуй, если вы не нагрубите мне до конца нашей прогулки…
Его обиженно надутые губы вмиг разошлись в широкой улыбке.
— Думаю, с этим я справлюсь и в свою очередь предлагаю перемирие.
Джессика заинтересованно взглянула на него, и он продолжил:
— Предложение о мире?
Что бы это значило?
— Позвольте начать вот с этого.
Они свернули на повороте дороги, и прямо тут же, за небольшим прудом, в нескольких ярдах тянулись свежевскопанные грядки с нежными зелеными ростками.
Склонив голову, Джессика принялась разглядывать участок.
— И что это?
— Это вместо тех роз, которые вы назвали трупами.
— Неужели? — улыбка показалась на ее губах сама по себе.
Эйден кивнул в сторону посадок, сказав:
— Их здесь, прошу заметить, в три раза больше."
"Джессика прижала руку к губам, на глаза навернулись непрошеные слезы — до такой степени она растрогалась.
Герцог остановил фаэтон, и она чуть не задохнулась, когда его руки вновь легли ей на талию. На мгновение заглянув ему в глаза, когда он поставил ее на землю, она тряхнула головой и заторопилась к грядкам с цветочной рассадой.
— Как вам удалось сделать все так быстро? — спросила она удивленно.
— Ну не совсем же я никчемный, — заметил герцог.
Джессика перешла к другой грядке и внимательно осмотрела ростки.
