Джессика уже была готова развернуться и уйти, но тут его светлость соблаговолил заговорить снова, ощупывающим взглядом обежав ее:
— Признаю: вы исключительно милы, но поберегите свое время, милочка. Я с другого конца Лондона чую особ, которые мечтают стать герцогиней, хоть вы и соблазнительный кусочек, позволю себе так выразиться, притом с весьма аппетитными грудками.
Потом он осмелился на немыслимую дерзость: провел кончиком пальца вдоль кромки ее декольте.
Компания стоявших рядом таких же самодовольных щеголей разразилась смехом, и Джессика вспыхнула: унижение ранило до глубины души.
И тут она сделала то, чего никак от себя не ожидала: перехватив палец герцога, зажала в ладони и процедила сквозь стиснутые зубы:
— Еще раз дотронешься до меня, сломаю.
Его глаза вспыхнули, и легкое изумление отразилось во взгляде, прежде чем, прищурившись и уставившись на нее, он переспросил:
— Что вы сказали?
— Что слышал, — отрезала Джессика, трепеща от гнева.
Отдернув руку, он кривил губы в надменной улыбке и, не отрывая взгляда от Джессики, обратился к хозяйке дома:
— Леди Шиллингем, вам следовало бы научить вашу подопечную хорошим манерам.
"
"Чистейший гнев белого каления охватил Джессику, затуманил сознание. Это он обвиняет ее в отсутствии манер? О, именно так! Гнев, отчасти направленный на саму себя из-за рухнувших вдруг планов, подвиг Джессику на то, чтобы стянуть с правой руки белую лайковую перчатку и ударить его по самодовольной физиономии, совершенно не думая в этот момент о возможных последствиях.
Шлепок получился громким — казалось, его должны были услышать во всех концах бального зала.
— Леди Шиллингем, — заявила юная леди громко, так громко, насколько это было возможно. — Я бы никогда не попросила вас представить меня этому типу, если бы знала, насколько он заносчив, груб и лишен достоинства. Прошу прощения за то, что вы потратили на меня свое время.
На миг взгляды Джессики и герцога встретились, и она испытала короткое, но от этого не менее сильное удовольствие от выражения изумления в его широко открытых глазах.
Дожидаться, что он скажет в ответ, она не стала: развернулась и, высоко подняв голову, направилась прочь от этого сноба, чтобы найти мать и брата с сестрой.
Ахи и шушуканье неслись ей вслед, пока она шла по бальному залу. Сердце ее было готово вырваться из груди, воздуха не хватало. Что она натворила? Ведь именно в этот момент все ее мечты превратились в руины, и у нее не было никаких сомнений, что за все придется заплатить.
