Кроме того, когда она выходила в свет, сделала своей привычкой изображать уверенность, поскольку это почти всегда помогало в обстоятельствах, когда этой самой уверенности в себе не хватало. Сегодня был как раз такой случай, когда она нуждалась в фальшивой браваде больше, чем когда-либо.
— Ваша светлость, — напряженно начала леди Шиллингем, — позвольте отвлечь вас на минуту. Я хотела бы представить вам…
— Кого? — оборвал ее низкий мужской голос.
Леди Шиллингем от растерянности замолчала, когда джентльмен развернулся на каблуках и оказался к ним лицом.
Джессику сразу поразила внешность герцога Торнбери: во-первых, его необыкновенные глаза — голубые, с радужкой, очерченной зеленой линией, от которых невозможно отвести взгляд, во-вторых, его красота приводила в абсолютное замешательство, в-третьих, лицо его выражало досаду и высокомерие, и, наконец, он посмотрел на нее так, словно она представляла собой самое докучливое создание на земле. Было очевидно, что ему совершенно безразлично, с кем его знакомят: совершенно бестактный и даже грубый.
Отсутствие манер было, пожалуй, единственным, с чем Джессика Уитморленд не могла мириться, для этого не имелось никаких оправданий.
С трудом проглотив комок в горле и вздернув подборок, она ответила герцогу прямым взглядом.
Снисходительность прямо-таки сочилась из него, когда он, вскинув темную бровь, пронзил ее своими небесно-голубыми глазами, надменно, по-хозяйски оглядел с головы до ног, и у нее возникло ощущение, что ее раздели. Джессика отступила на шаг и, прищурившись, тоже окинула его взглядом с головы до ног.
Она слышала о легкомысленности и самонадеянности герцога, но пропускала такие слухи мимо ушей, считая их досужими вымыслами тех, кто завидует его титулу. В конце концов, ее дед и обожаемый зять Себастьян тоже были герцогами, но, помимо того, настоящими джентльменами с великолепными манерами.
Похоже, этот герцог не обладал подобными качествами.
Закончив свой демонстративный осмотр, Торнбери поднес к губам бокал с шампанским, сделал глоток и без обиняков, бесцеремонно и громко произнес своим низким голосом:
— Еще одна дебютантка? Наверняка и ее подослала моя мамаша, ведь так, леди Шиллингем?
Если бы безукоризненные манеры Джессики не превратились в ее вторую натуру, у нее от таких слов отвисла бы челюсть.
Еще никогда в жизни с ней не обходились с таким оскорбительным высокомерием и безразличием. Герцог или нет, она не собиралась безропотно терпеть такие выходки.
