Мне всегда хотелось, чтобы все было идеально, но теперь я понимаю, что идеальное не всегда появляется в том образе, который ты ожидаешь.
Эйден привлек ее к себе и крепко обнял, вдыхая знакомый аромат.
— Но ты была права: мне не хватает манер, вежливости. Я привык слишком легко получать все, и кроме того, я — упрямый придурок.
— Ну, это уж слишком — манеры, вежливость… — Джессика засмеялась, уткнувшись ему в плечо. — А что касается упрямого придурка… так и я мало чем от такового отличаюсь.
Покачав головой, Эйден чуть отстранился и внимательно посмотрел на нее.
— Я совсем неидеален. И слишком долго верил всему, что говорил мне отец, а это оказалось ложью. Ты пыталась объяснить мне это, но я не слушал.
— Ты можешь не быть идеальным, но тебе и не надо. Мы оба слишком долго пытались соответствовать требованиям общества. Но теперь все, нам больше не нужно притворяться: мы можем быть теми, кто есть… вместе.
Он взял ее за руки и, все так же глядя в глаза, проговорил:
— В тот вечер, когда мы встретились, я вел себя, как самоуверенный болван.
Всю жизнь я локтями прокладывал себе путь, ни на кого не обращая внимания, поэтому можно было не обижаться, когда кто-то делал больно мне в ответ. Точно так же я пытался обойтись и с тобой, но ты заставила меня остановиться и вглядеться в окружающий мир, увидеть, какой он на самом деле, как было с цветами в парке. Ты научила меня замечать простые радости жизни, думать сначала о других людях, а потом о себе, заботиться о тех, кто мне дорог.
Она стиснула его пальцы.
— А ты показал мне, что первое впечатление не всегда правильное. В тот вечер, когда мы встретились, я была беспричинно резка с тобой, хоть ту пощечину ты и заслужил. Но теперь я поняла, почему разозлилась: ты оказался не тем, кого я ожидала. Таких вообще нет в природе, разве что в сказках. Наверное, все дело в крушении мечты: мужчина из плоти и крови, который стоял передо мной, пугал, раздражал.
— Я был ужасен! — хмыкнув, покачал головой Эйден.
— И это еще мягко сказано, — улыбнулась Джессика, — но у меня было достаточно времени все обдумать.
Мне кажется, я злилась еще и потому, что ревновала.
Он нахмурился.
— Ревновала? Но к кому?
Джессика кивнула.
— Я всю жизнь была жеманная и чопорная, следовала правилам, а тут кто-то посмел глумиться над ними. В тебе было все, что я отрицала, и все равно ты оставался самым завидным холостяком в городе, которого никому не удавалось поймать. Как такое могло быть? Меня это бесило!
Он опустил голову.
