— В чем проблема быть обычной женщиной, Жасмин?
Я поцеловала его в шею — туда, где лихо билась жилка. Давид тяжело сглотнул, кадык дернулся, а глаза повязли во тьме.
В ответ на мои поцелуи Давид крепче вжал меня в стену.
Он наказывал меня за лживые ласки.
— Даже в эту гребаную минуту ты лезешь в мои штаны, чтобы выцепить пушку! Я бы дал тебе все, сука. Дал бы больше, чем мог дать он.
— Проблема в том, — я облизнула враз пересохшие губы, — что нормальная тебя бы не заинтересовала.
Меня спас звонок.
Давиду позвонили сообщить, что Роман разбился на машине.
Фура превратила его седан в груду металла. Скорость была огромная, шансы на выживание — заведомо стремились к нулю.
Это произошло на трассе, ведущей к кладбищу.
От многочисленных повреждений Роман скончался на месте.
Я похолодела: кто мог подстроить аварию?
— Для меня это тоже новость. Поверь мне, Давид, — попросила я.
Он покачал головой — в стечение обстоятельств никто из нас не верил. За нами явно наблюдали.
— Ты потеряла мое доверие, Жасмин.
Я кивнула: это было ясно по охране, караулившей меня за дверью. Я теперь под присмотром, и все события — на моей совести.
— Почему ты не сдашь меня властям? Больше нечего скрывать: я не буду с тобой. Для чего я нужна тебе?
— Со мной ты будешь, Жасмин. И ни с кем больше. И уж тем более, — Давид скривился, — ты не будешь с ним.
— Ты не посмеешь…
— Что именно? Не посмею отдать тебя чужому женатому мужику?
Он толкнул меня в сторону кровати. Перечить было страшно, поэтому я не сопротивлялась и послушно села.
Вокруг кровати были только щепки от старой мебели.
— У меня месячные. Первый день…
— Я не собираюсь тебя трогать.
Давид подошел близко и обхватил пальцами мое лицо. Я дернулась, и челюсть свело болью. Пальцы держали крепко.
На глаза навернулись слезы: я стала пленницей.
— Так, что я не посмею, Жасмин? Не посмею оставить тебя себе? И главное: кто за тебя вступится?
— Ты же понимаешь, что я не по любви спала с тобой?
— Вполне.
— Каждый раз трахая меня, ты будешь ждать удара в спину.
— Как сладко ты произносишь пошлые словечки, — Давид хрипло рассмеялся, — это возбуждает.
Давид отпустил меня, сунул руку в карман и вытащил оттуда небольшую коробку. Он бросил мне на кровать упаковку лекарств.
Я даже не читала название — так сильно пылала чувствами…
А зря.
Давид перевел на меня тяжелый взгляд. Наваждение спало… он снова ожесточился.
— Пока я не закончил с тобой, ты принадлежишь мне. Любишь другого? Люби. Мне по хрену.
