Я покачала головой: только не после моего признания в любви к другому.
Давид ведь не любил меня, как свою девочку. В его крови взыграло чувство собственности, и это его зацепило.
Давиду и любовь моя, может быть, не нужна, но он так сильно ненавидит Монарха, что готов убить его. У них и раньше были междоусобицы, а теперь между ними я.
Я — толчок к новой войне.
К кровопролитной битве с давним врагом.
— Значит, трахаешься со мной, а любишь другого?
Я встретила бешеный взгляд и поежилась: Давид собирается овладеть мной сейчас, чтобы показать, кому принадлежит это тело.
Не сердце, но хотя бы тело.
Вены на его лбу вздулись, а рот был широко открыт — он тяжело, прерывисто дышал. Конечно, его никогда не предавали так сильно.
Я закрыла лицо руками, сердце билось бешено… мой ад только начинался.
Глава 5
— Из всех моих врагов ты выбрала самого заклятого, Жасмин.
— Я не выбирала, он сам меня нашел.
Я оправдывалась, будто это могло спасти меня от гнева Давида.
— Он назвался Монархом… Я просто влюбилась.
Понимаешь?
Давид не понимал.
А я забыла, что тема любви между нами была под запретом.
Но я вновь напомнила Давиду о своем выборе.
О выборе в пользу его врага.
— Умоляю, — простонала я, — хватит мучить меня. Либо убей, либо отпусти!
Давид надвигался на меня как буря надвигается на город. Широкие плечи, часто вздымающаяся грудь и звериный оскал — не внушали доверия.
Я бросила взгляд в сторону и увидела, что дверь была не заперта. Я вскочила с кровати и из последних сил ринулась к двери, но Давид был сильнее, быстрее и выносливее меня.
Он настиг меня у двери.
Быстро, молниеносно. Без шанса на спасение.
Я дернула ручку, и там меня ожидало поражение — сквозь охрану мне не пробраться, даже если уложу Давида.
— Куда собралась?
Я охнула от той силы, с которой он приложил меня к стене. Давид навалился на меня всем своим весом, прижимая к стене.
И захлопнул дверь.
Также безжалостно, как застегивал наручники вчера на моих запястьях.
— Убей или отпусти! — процедила сквозь зубы, — нас ничего с тобой не связывает.
Ничего, кроме ненависти!
Сердце затрепыхалось в груди — оно забилось так сильно, аж до боли, когда Давид замахнулся.
Я видела перстень на его пальце — он тяжелый, увесистый. Если Давид ударит, мне несдобровать.
Я зажмурилась и приготовилась к пощечине… одну ведь уже получала. Немного знаю уровень боли, немного готова.
Секунда, две, три.
Я долго ждала.
Но боли не последовало. Давид не обидел меня… не оскорбил.
