— Думаешь, ему стоит верить? — с сожалением спросила я.
Если бы оказалось, что на свадьбе в меня стрелял Доменико, это бы решило многие проблемы. А теперь безопасностью в нашей жизни даже не пахнет.
— Ему не было смысла врать. Значит, родственнички.
Давид усадил меня в машину, забрался следом и задумчиво потер щетину. За последние дни муж сильно оброс, а седина на голове и вовсе придавала ему возраст.
Жизнь его сильно потрепала.
В особенности — я.
Когда мы покидали Волгоград, на пальце мужа был перстень.
Значит, он увидел его утром и надел. Я задумчиво погладила черный камень, на борту самолета было тепло и уютно, я не могла есть, но пила много теплой воды. Перед вылетом Давид купил в аптеке что-то смягчающее для горла.
Я бы не хотела возвращаться в Москву, но в особняке нам предстояло жить еще долгое время. Или не очень долгое.
— Перстень — принадлежность к сицилийскому роду? — догадалась я.
— Именно.
— Ты сказал Доменико, что скоро к нему присоединится отец. Ты собираешься на Сицилию?
Давид не ответил мне.
Промолчал.
Я знала, что Давид не бросает слов на ветер. Но сейчас меня это особенно пугало. Неужели он собирается уезжать?
— Почему они все хотят убить меня? — я сменила тему.
— Потому что ты мой якорь, Жасмин.
— В смысле?
Муж посмотрел крепко мне в глаза.
— Я без тебя не уеду.
Боже.
Я с болью сглотнула и опустила взгляд.
Давид сказал, что я — единственное, что держит его в Москве, в России. И он ждал от меня ответа: поеду ли я за ним или нет.
Я, конечно, не ответила.
Положила голову на его плечо и крепко задумалась. Я не хотела оставаться в Москве и тем более — возвращаться домой в Новосибирск. В сердце было так пусто от ощущения, что у меня нет дома. Нет места, где я бы хотела остаться навсегда.
И Давид это знал, поэтому предложил мне поехать с ним на Сицилию. Подумать только — бросить все и оставить наших детей здесь, в безопасности, чтобы уехать туда, где зародилась его кровь.
Я без тебя не уеду, — сказал он.
Но Давид еще не знал о сделке, которую я заключила с Эльдаром. По условиям той сделки нас должны развести чуть больше, чем через несколько месяцев.
И я боялась, безумно боялась того дня, когда Давид об этом узнает.
Глава 40
Декабрь оказался на удивление снежистым, но в этом году я смотрела на него только из окна своей золотой клетки, изредка выбираясь во двор погулять с детьми. Иногда ко мне присоединялся Давид, обычно вечером.
