В остальное время за тобой толпа охраны.
— Поэтому придется здесь, — Эмин кровожадно ухмыльнулся, — давай, чтобы при всех. И сразу за решетку сядешь.
— Один раз уже отсидел.
Давид снова посмотрел на меня.
Я едва качнула головой и губами прошелестела:
— Не надо, Давид.
Надо, Жасмин, — ответил его взгляд.
Я мысленно взмолилась.
Не делай этого. У нас дети.
Все присутствующие в зале видели, как Давид избил Шаха. Давид уже сейчас шел на срок. Учитывая прежнее дело, сейчас ему дадут пожизненно. Ни связи, ни двое детей не помогут.
Я не хотела мести. Такой жестокой участи. Кристина хотела, но я — нет.
Я посмотрела на Виктора, но охрана слушалась только своего хозяина. В их мире другие законы, и мне придется все делать самой.
— Прошлого не изменить, Давид, — сказала я, — а здесь ты нужен нашим детям. Эмилю и Ясмин нужен отец. В жизни. Не в тюрьме.
При имени наших детей его пальцы на рукояти ослабли. Я уберегла его. Надолго ли? Он по-прежнему крепко фиксировал своего врага лезвием, и даже в таком положении они с Эмином умудрялись разговаривать — цедить сквозь зубы.
Тихо, чтобы мы с Дианой не услышали.
Диана повернулась ко мне. В ее глазах стоял страх. И еще кое-что.
Борьба.
Она всегда боролась за Эмина, поэтому они вместе столько лет. О них пишут в газетах и их обсуждают. Великая пара. И как бы сильно Диана не обвиняла мужа в не человечности, она его любит.
Я не знаю, что это за любовь такая.
Безумная. Дикая. Сложная.
— Останови своего мужа, Жасмин, — процедила Диана, — ты не понимаешь? Вам не выбраться из Волгограда живыми, если вы убьете Эмина.
Даже из этого зала вам не выбраться. Я обещаю.
— Ты угрожаешь?
— Констатирую. Люди Эмина повсюду. Поиски — лишь дело времени, а у вас двое детей. У нас тоже сын. Мы обе матери. Останови его.
Я стиснула челюсти и подошла к Давиду. Его можно было понять, но еще больше я понимала Диану. Я не святая, но такой участи для нее не желала даже я.
Я прикоснулась к его кулаку. Костяшки побелели — так сильно он сжимал рукоять ножа.
Я не хочу новых смертей.
— Давид, я тебе верю. Оставь его. Они не стоят нашего счастья.
— А я обещал тебе, Жасмин. В начале нашего знакомства я сказал, что могу отомстить за твоих родителей.
Столько лет я ненавидела Давида без вины. В нем бушевали эмоции, он хотел доказать мне, что невиновен.
Глаза Давида налились кровью.
Я не верила в любовь. Но что тогда это?
— Если все так и было, то главный зачинщик уже мертв. Давид, наши дети родились благодаря Эмину и тому врачу.
