- Никогда, конечно, я не скажу, что поступать так дурно. Добрая половина большого света и даже больше половины - вступает в брак именно так, и многие очень довольны потом своей жизнью. Но ты сама должна будешь решать, когда придет время. Все люди разные, Франческа. Полагаю, тебе это известно лучше, чем многим. И когда человек просит твоей руки, то решать следует, сообразуясь с достоинствами этого человека, а не исходя из каких-то сомнительных правил, которые тебе вздумалось устанавливать заблаговременно.
Мать была права, разумеется.
Но Франческе так надоело, что в жизни все оказывается таким неопределенным, непонятным и запутанным, что ей очень хотелось услышать совсем другой ответ.
И все это не имело никакого отношения к вопросу, который давно уже мучил ее сердце. А вдруг она встретит кого-то, к кому испытает те же чувства, что и к Джону? Это казалось невероятным.
Но что, если это все-таки произойдет? Как же ей жить после этого?
Однако дурное расположение духа приносит странное удовлетворение, подумал Майкл, и решил отдаться этому настроению духа полностью.
Он пинал носком сапога камешки всю дорогу домой.
Огрызался на всякого, толкнувшего его на улице.
Он распахнул входную дверь своего дома с такой силой, что она грохнула о каменную стену… Вернее, грохнула бы, если б негодяй дворецкий не оказался на месте и предусмотрительно не распахнул ее перед хозяином прежде, чем пальцы Майкла коснулись ручки.
Но он успел подумать о том, как с грохотом распахнет дверь, что само по себе принесло некоторое удовлетворение.
А потом он побрел вверх по лестнице к себе - его до сих пор мучило ощущение, что не «к себе», а «к Джону», но с этим сейчас ничего нельзя было поделать - и стянул сапоги.
Вернее, попытался стянуть.
«Вот дьявольщина!»
– Риверс! - взревел он.
Его камердинер появился, вернее, словно по волшебству возник в дверях.
– Да, милорд?
– Не поможешь мне стянуть сапоги? - И Майкл отдался на милость камердинера, с неудовольствием думая, что похож сейчас на ребенка. Надо же, три года в армии, четыре в Индии, и он не может сам снять с себя сапоги! И тут ему вспомнилось, что он снимал сапоги без помощи Риверса перед самым своим отъездом в Индию.
Он посмотрел на свои сапоги. Сапоги были какие-то не такие. Какой-то другой покрой - должно быть, Риверс решил, что эта пара лучше подойдет к новому положению хозяина. Риверс вообще ревностно относился к своим обязанностям и, конечно, постарался, чтобы костюм Майкла соответствовал последней лондонской моде.
