То, что было между ними, то, что связывало их, - это было не просто страстью, и ничего безнравственного в этом не было.
Это была любовь, и это было божественно.
Франческа меньше бы удивилась, если бы дух Джона вдруг материализовался перед ней и принялся отплясывать шотландские народные танцы.
Майкл!
Она любила Майкла.
Не просто как друга, но как мужа и любовника. Она любила его с той же силой и глубиной, что и Джона когда-то. Чувство было несколько иным, потому что они были разными людьми, да и сама она стала иной.
Но это была любовь женщины к мужчине, и эта любовь переполняла ее сердце.
Боже правый, только бы он не умер!
– Ты не можешь так поступить со мной! - крикнула она в небеса, высунувшись из беседки.
Крупная капля дождя упала ей на нос, и брызги попали в глаз.
– Ну нет, - проворчала она, вытирая глаз. - И не думай даже…
Еще три капли одна за другой упали ей на лицо.
– Черт! - пробормотала Франческа и быстро добавила, косясь на затянутые тучами небеса: - Прошу прощения.
Она снова спряталась в беседку.
Дождь расходился, сильнее и сильнее стуча по деревянной крыше.
Она снова посмотрела на струи дождя. Дождь уже лупил так, что способен был вселить ужас в сердце самого отпетого ангела мщения, да и гром стал погромыхивать.
И что ей теперь делать? Ринуться на прорыв или посидеть тут, поплакать и пожалеть себя?
Майкл открыл глаза и с удивлением обнаружил, что уже утро. Он даже моргнул пару раз, дабы убедиться, что ему точно не мерещится. Занавески были задернуты, но не до конца, так что свет, проникавший сквозь щель, падал полосой на ковер.
Утро. Что ж, видно, он здорово вчера умаялся. Последнее, что он помнил, - это как Франческа вдруг выскочила за дверь, заявив на бегу, что хочет прогуляться, хотя и дураку было ясно, что собирается дождь.
Глупая женщина.
Он попытался сесть в постели, но сразу же снова повалился на подушки. Проклятие, он был слаб, как умирающий. Не слишком удачное сравнение в данных обстоятельствах, надо сказать, зато оно точно описывает ту ломоту, которую он чувствовал во всем теле.
Как же ему было скверно!
Он потрогал лоб, думая проверить, спал ли жар, но если лоб его был горячим, то и рука тоже, так что он ничего не понял, кроме того, что весь он в поту.
Он принюхался, но нос у него был так сильно заложен, что он ничего не почувствовал и только закашлялся.
Майкл вздохнул. Что ж, если от него воняет, то по крайней мере сам он избавлен от необходимости ощущать этот запах.
