Почему же вдруг течение болезни резко изменилось? Почему приступ начался так скоро? Все это как-то плохо вязалось одно с другим - если, конечно, исходить из того, что Майкл шел на поправку.
А он шел на поправку. Иначе и быть не могло.
Она вздохнула и потрогала его лоб. Он спал, чуть похрапывая, как и всегда, когда у него закладывало носоглотку и грудь. Так по крайней мере он сам сказал ей. Не так долго они еще были женаты, чтобы она могла знать о нем подобные вещи.
Лоб его был горячим, хотя не обжигающе горячим. Губы запеклись - она набрала в чайную ложку теплого чаю и поднесла к его губам, одновременно приподняв его подбородок, в надежде, что так он проглотит чай прямо во сне.
Но он не проглотил чай во сне, а, напротив, закашлялся и, выплюнув жидкость прямо на постель, проснулся.
– Извини, - сказала Франческа, глядя на испачканные чаем простыни. Хорошо хоть ложечка была маленькой.
– Какого черта! - проворчал он, отплевываясь.
– Извини. Я не очень опытная сиделка. Мне показалось, что тебе хочется пить.
– В следующий раз, когда это тебе покажется, подожди, пока я попрошу тебя, - проворчал он.
Она только кивнула в знак согласия, наблюдая за тем, как он снова пытается устроиться на постели поудобнее, затем спросила кротко:
– А сейчас тебе, случайно, не хочется пить?
– Пожалуй, - ответил он.
Не говоря ни слова, она поднесла чашку с чаем к его губам. Он осушил чашку зараз.
– Хочешь еще чаю? Он покачал головой:
– Тогда мне захочется пи… - Он не договорил. И добавил: - Извини.
– У меня же было четверо братьев, - успокоила его она.
- Не обращай на меня внимания. Хочешь, я принесу тебе ночной горшок?
– Я сам справлюсь.
Судя по его виду, он никак не сможет дойти до противоположного угла комнаты самостоятельно, но она была не так глупа, чтобы спорить с мужчиной, когда он раздражен. Он сам сообразит, что это ему не по силам, как только попытается встать, и сразу же упадет снова на постель, разумеется. Но никакие ее доводы не смогут убедить его в этом сейчас.
– У тебя жар, - сказала она негромко.
– Это не малярия.
– Я и не говорила, что это малярия.
– Ты это думала.
– А что будет дальше, если это все-таки малярия?
– Это не…
– Но что, если все-таки малярия? - не дала она ему договорить и сразу же с ужасом заметила, что сама говорит голосом тонким и готовым сорваться.
Майкл несколько секунд просто смотрел на нее глазами мрачными и серьезными. Наконец он повернулся на другой бок и просто сказал:
– Это не она.
Франческа нервно сглотнула.
