Горячая сухая ладонь поглаживает меня по щеке. Хочу отвернуться, но тоже лень. Долго трогать он меня не будет, можно потерпеть. Скрип кожи обивки кресла возвещает о том, что Саша устроился меня высиживать.
Непонятно, чего он так всполошился.
Хорошее мне лекарство дали. Сейчас я абсолютно спокойна. Да, я не хочу ни на что реагировать, ни говорит о чем-то, зато голова работает очень четко. Так ясно я мыслю, наверное, впервые в жизни.
Истерика, конечно, со мной случилась безобразная.
– Саш, тут написано «донор», а тут «реципиент»…
Его лицо каменеет.
– Где ты это взяла? – хмурится Марич.
У меня дрожат губы, в горле словно битое стекло рассыпано.
– В папином сейфе. Ты же туда заглядывал. Там больше ничего не было. Только это папка. Ты все знал…
– Настя… – он делает шаг ко мне, и я отползаю.
Чувствую себя ящерицей, которой оторвали хвост.
– Ты все знал и молчал. Так ведь удобнее. Я для всех вас всего лишь кусок мяса…
– Настя…
Но я его уже не слушаю.
Колючие злые слезы копятся под веками, перед глазами все расплывается. Будто издалека слышу надсадный вой и не сразу понимаю, что это я.
– Посмотри на меня, – голос Саши совсем близко.
Сквозь пелену влаги вижу темное пятно прямо передо мной.
– Не подходи ко мне! Не прикасайся! – срывая горло, кричу я, отбиваюсь от протянутых ко мне рук. – Не трогай меня, тварь!
Отвратительная сцена. Но Марич прав, моя реакция вполне оправдана.
Я плохо помню, что происходило дальше.
В какой-то момент я словно ослепла и оглохла, могла только кричать. Наверно, тогда Саша и вызвал специалиста.
Похоже, я все еще у себя в комнате. Запахи, по крайней мере, знакомые.
Интересно, который час, но не настолько, чтобы открывать глаза. И вообще, я не хочу видеть Марича. Не сейчас. Сейчас мне очень хорошо думается. Кусочки пазла складываются удивительно легко. Саша заставит меня снова чувствовать весь этот ужас, и думать рационально я больше не смогу.
Пока действует укол, стоит дособирать картину моей фальшивой жизни.
Меня удочерили вероятно потому, что я подхожу в качестве донора. Вполне удобно, что не надо ждать и искать, и, если возникнет необходимость, вот он под рукой. Какая нормальная дочь откажет в помощи матери?
Только ведь разве это не обычная практика искать донора среди родственников? Почему родители молчали? Что-то тут не так.
