Оглушенная и физически, и самим фактом произошедшего, я обмякаю на секунду.
– Давай её на диван, – подсказывает Лена.
Осознав, что сейчас все станет совсем плохо, я утраиваю усилия. Сопротивляюсь, но их двое. Может быть, я могла бы справиться с одним, но Ленка не на моей стороне…
Подтащив меня к дивану за волосы, Андрей наваливается на меня.
Мерзко от его отвратительной рожи, покрасневшей от натуги, мерзко от чужих лап, забравшихся под футболку и больно сжимающих грудь, мерзко находиться под ним.
– Да вставь ты ей уже! Сразу станет смирнее, – командует Лена, и Андрей оставляет в покое надорванную футболку и берется за пуговицу на джинсах.
И ему даже удается расстегнуть ее и молнию.
Я кричу, чувствуя, как в джинсы забирается его рука, и, чтобы добиться послушания, Кастрыкин хватает меня за горло и придушивает. Пальцы впиваются, лишая меня доступа воздуха, в глазах все плывет.
– А потом, когда мы все чудно повеселимся, я, наконец, сбрею твои сивые патлы, Принцессочка, – обещает Лена.
– Ну что, невестушка? Отсасывать уже научилась?
Он снова замахивается, и я, зажмурившись, отворачиваюсь, но вместо удара слышу хлопок.
Рука на горле замирает, и только звон разбитого стекла где-то там на кухне заставляет Кастрыкина замереть и оглянуться, давая мне передышку.
– Ты кто такой? – зло и как-то истерично спрашивает он.
Я не вижу, к кому он обращается, но секундой спустя хватка на шее ослабевает, а потом и исчезает.
Ленка, взвизгнув, отпускает мои волосы.
Почувствовав, что тело освободилось, я, кашляя и держась за горло, съеживаюсь в позу эмбриона и сползаю на пол.
Приподнимаясь на дрожащих руках, сажусь и прислоняюсь спиной к дивану. У меня кружится голова от нехватки кислорода и стресса, подняться на ноги для меня пока непосильная задача.
– Анастасия Дмитриевна…
Я вздрагиваю и фокусируюсь на огромном детине, одетом во все черное. Короткий рыжий ежик волос, шрам на лице… Я его точно не знаю.
– Что? – сиплю я, и мне сразу же становится страшно. Он явно сильнее, чем Андрей, с ним я точно не справлюсь.
– Не трогайте…
– Кого? Его? – он кивком указывает на что-то на полу.
Я боюсь отвести взгляд от опасного незнакомца, но мельком все же бросаю взгляд и вижу Кастрыкина, придавленного к полу ногой на горле. С запозданием понимаю, что я слышу его хрип. Лицо Андрея уже не просто красное, а багровое.
– Его можно, – с ненавистью выплевываю я.
– В доме есть ещё кто? – уточняет «черный».
– Вряд ли… мне надо домой…
– Придётся подождать, – огорчает меня он.
