Ощущаю себя декоративным питомцем в жизни родителей, который понятия не имеет, как устроен настоящий мир.
Стискиваю зубы, потому что догадываюсь, что в чем-то Марич прав.
– Бизнес твой отец защитил. На подобный случай Дмитрий оставил все нужные указания, документы подготовил, а о дочери не подумал, старый мудак бросил ребенка на произвол судьбы…
Вспышка гнева застилает мне глаза красной пеленой.
– Вы опять намекаете, что я не родная? – развернувшись к Маричу, я открыто встречаю его насмешливый взгляд. – Да сколько можно? Я вам не верю! Слышите? Не верю! А даже если и так, то какое вам дело? Свой драгоценный бизнес вы и так отжали, и недостойная болонка на него не претендует!
Несмотря на смелые слова, которые я зло бросаю ему в лицо, я вынуждена пятиться, чтобы не быть прижатой к влажному мужскому телу, потому что Марич с каменным выражением надвигается на меня.
Пячусь до тех пор, пока внезапно вставшая на моём пути кровать не бодает меня под колени, и я не шлёпаюсь на покрывало пятой точкой.
– Я не знаю, что произошло между вами и отцом, но вы не имеете права отзываться о нём плохо! Даже думать не смейте! Вы и мизинца его не стоите!
Марич лишь приподнимает смоляную бровь.
– Не тебе мне указывать, на что у меня есть право.
Его губы изгибаются в злой усмешке. Он нависает надо мной, обдавая горьким запахом геля для душа. Глаза Марича недобро сужаются.
– Вы же через меня отцу мстите, да? Признайте, – мне кажется, что я наконец пробиваю его броню, но Марич внезапно переключается на другую тему:"
"– Ты была в душе, – это не вопрос, это констатация факта.
– И как? После той камеры... ты представила, что на тебя кто-то смотрит?
Он толкает меня на спину и ложится рядом набок. Мой сарафанчик мгновенно намокает с той стороны, где он ко мне прижимается.
С меня мигом слетает вся храбрость.
Сейчас, похоже, меня накажут за дерзость старым добрым мужским способом и покажут, кто тут главный.
– Нет, – выплёвываю я и сдвигаю ноги, помня о привычке Марича лезть своими лапищами к моей девочке.
Однако он внезапно заинтересовывается лифом моего домашнего сарафанчика.
Одной рукой Марич расстёгивает верхнюю пуговку, и я пытаюсь помешать ему, но он, абсолютно не напрягаясь, перехватывает своей левой обе мои руки и заводит их мне за голову, от чего я только выгибаюсь, подставляя тело для его удобства.
Со зла пытаюсь его лягнуть, но Марич, сверкнув глазами, придавливает мои ноги коленом. Бедром я чувствую его стояк и цепенею.
