Маричу приходится повторить свой вопрос, прежде чем я осознаю, что означают слова в этом коротком предложении.
Я снова поднимаю глаза на его лицо. В порядке?
Разве можно сейчас быть в порядке?
– Ты цела? – терпеливо, как больного ребенка, переспрашивает Марич.
Этот вопрос попроще.
И я медленно киваю.
– Александр Николаевич, тут никого нет, – доносится до нас из глубины квартиры сиплый голос одного из парней в форме.
А я даже не заметила, как он прошел…
Стволы опускаются.
Охранник нарисовывается в дверном проеме, ведущем в гостиную, и я только сейчас понимаю, что даже для такого крупного мужчины, как он, у него слишком плотный торс.
Похоже, на нем бронник.
Он поднимает с пола какие-то дощечки и тянет за леску.
Откуда это все? У меня в квартире ничего такого не было!
Я все еще не могу вымолвить ни слова и только молча таращусь на охранника, благодарная за то, что Марич забыл или не захотел выпустить меня из рук.
– Самоделка, такую даже ребенок соберет, – растерянно чешет голову второй бугай.
– Больной на всю голову ребенок. Анастасия Дмитриевна сумку поставила на рычажок, леска натянулась и выбила крепило. И как из рогатки стрельнуло.
Он говорит так просто и вроде бы понятные вещи, но они не укладываются у меня в голове.
Это Маричу в плечо прилетело, а мне бы в глаз как раз попало. А если бы я была на каблуках, то прошило бы горло…"
"– Анастасия Дмитриевна, – обращается ко мне первый, и я даже не сразу соображаю, с кем он разговаривает. Нечасто меня в мои двадцать два года называют по имени и отчеству.
– Вы бы постояли пока в стороне…
Да бога ради! Я бы убежала со всех ног, но пока я не в состоянии отлепиться от Марича, который по-прежнему молчит и разглядывает что-то на полу.
– Анастасия, – все еще не отрывая взгляда от мусора под ногами, спрашивает он. – Ты в дартс играешь?
– Играла, – хриплю я. – Даже в соревнованиях участвовала, но давно. А что?
– А где у тебя висела мишень?
– Да нигде, – теряюсь я. – Я с третьего курса не играю, а переехала в эту квартиру после окончания университета.
Я его с собой просто не привозила.
Марич пнул ногой что-то, и передо мной оказалась мишень для дартса.
– Кто-то изобразил разгульную вечеринку и подготовил несчастный случай… – задумчиво произносит Марич, доставая из плеча дротики, обернув руку мои шелковым шарфиком, висевшим на крючке. Я вижу красное на острие, и мне становится дурно.
– Вроде недлинный, – с сомнением качает головой здоровяк, все еще находящийся в дверях гостиной.
