Андрей, которому, видимо, тяжело даются женские слезы, отворачивается, и это тоже больно задевает.
– Я думаю, нам стоит пройти в зал, – раздается позади меня хрипловатый низкий голос Марича, и меня пробивает озноб.
Я не знаю, куда отвернуться, чтобы спрятать глаза.
Мне кажется, что сейчас все поймут, что делал со мной Марич в той комнатке.
– Да-да, мы уже идем… – до отвращения сладким голоском пропевает Лена.
С недоумением вглядываюсь в ее лицо, и понимаю, что она в восторге от Марича.
Она поедает его глазами, облизывает губы, отставляет ногу в сторону, выпячивая круглое бедро…"
"Становится неприятно, хотя это вроде бы говорит о том, что между ней и моим женихом ничего нет, не стала же бы она так себя вести на глазах любовника. Но… неприятно. Слишком откровенно она предлагает себя, даже Андрей поджимает губы.
Марич же не реагирует никак. Смотрит на Ленку замороженным взглядом, я бы расплакалась, а она, такое ощущение, наоборот, готова из трусов выпрыгнуть.
Проводит пальцем вдоль выреза декольте, вскидывает голову, демонстрируя длинную шею.
Мне не понять, почему Марич так действует на женщин.
Он же ведет себя с ними, как скотина.
Наверное, Марич привлекателен, богат, но у него ледяной пугающий взгляд.
Не знаю сколько ему лет. Моложе папы совершенно точно, но на вид не понять. За тридцать. Но, может, и сорок. А может, и тридцать два.
Высокий, широкоплечий, с мощной мускулатурой, которая проглядывает даже из-под идеально скроенного английского костюма, с походкой ленивого хищника, загоняющего добычу.
Длинные пальцы, прямой нос, идеальные скулы, надменно выгнутая бровь.
Неужели этого достаточно, чтобы потерять всякое самоуважение и вешаться на него?
Сколько его знаю, рядом с ним всегда были красивые женщины, преданно заглядывающие ему в глаза, в то время как он смотрел на них, как на красивую вещь.
«Я своими вещами не делюсь».
Чудовищное, унизительное отношение.
– Анастасия, в зал, – произносит Марич безэмоционально, но меня дергает от этого. Как приказ. И я должна его послушаться. Будто у него есть на это право.
Проглотив почти сорвавшиеся с губ резкие слова, я молча иду ко всем, всей кожей чувствуя, что Марич идет следом, отрезая меня от жениха и подруги.
И вздрагиваю, когда мой мучитель садится рядом.
Мне нечем дышать, кажется, будто он украл весь кислород, заполнил собой все пространство.
