— Вот как? — Облик Истмана едва заметно изменился; теперь он напоминал Эдмунду гончую, учуявшую в воздухе слабо уловимый, но соблазнительный запах. — Я и не догадывался, что вы сами интересуетесь этой крошкой.
Использование неуважительного слова в адрес Джорджианы красноречивее чего бы то ни было поведало Эдмунду о грязных намерениях Истмана.
— Зато теперь вы об этом осведомлены, — процедил Эдмунд сквозь зубы.
— Я бы скорее предположил, — добавил Истман, поворачиваясь к собеседнику, — что вам больше по вкусу ее сводная сестренка.
Эдмунд сдержал готовое сорваться с губ резкое замечание. Сам виноват, что все решили, будто он предпочитает миниатюрных блондинок!
— Я знаю мисс Уикфорд с детства, — сообщил он, решив сразу изложить суть дела.
— Вот как? Значит, она родом из Бартлшэма? Мне это было неизвестно.
— Да. Ее отец был местным егермейстером.
— Это многое объясняет, — проговорил Истман, прислоняясь спиной к деревянной стенной обшивке и складывая руки на груди.
— Что объясняет? — не сдержавшись, спросил Эдмунд.
"
"— Ее ладно сбитую фигуру. Я так и вижу, как она скачет вслед за гончими. Отчаянная, должно быть, наездница, а?
— Я пришел сюда не для того, чтобы обсуждать ее манеру скакать верхом.
Истман рассмеялся, явно уловив в словах собеседника грязный намек.
— Эшенден, вы меня поражаете, — заявил он с лукавой усмешкой, вытаскивая из кармана жилета табакерку.
— Я не… дело в том, что мисс Уикфорд…
— Мне все равно, — будничным тоном отозвался Истман, привычным жестом откидывая крышку, — девственница она или нет.
Я не возражаю, если буду у нее не первым. Ей явно есть что предложить мужчине, при таких-то… талантах. Буду с нетерпением ждать случая… объездить ее, — закончил он со зловещей усмешкой.
Не сдержавшись, Эдмунд выбросил вперед кулак.
Истман упал, как срубленный дуб, выронив табакерку и засыпая все вокруг табаком.
Мгновение он просто лежал на полу с удивленным выражением лица — примерно таким же, какое было и у самого Эдмунда.
— Боже мой, — ахнул Истман, поднося руку к носу и обнаруживая кровь.
— Вы меня ударили.
— Именно, — согласился Эдмунд, пошатываясь. И не только от осознания совершенного безрассудного поступка, да еще и без всякого колебания, а от понимания, к чему это приведет. К дуэли. Потому что нельзя ударить человека вроде Истмана и выйти сухим из воды.
Эдмунд тут же решил, что выберет пистолеты. Было бы глупо драться на шпагах с противником, руки которого гораздо длиннее его собственных.
