— Человек, приносивший почту, всегда отдавал ее доктору Шоулзу. — Вы приказали доктору Шоулзу не передавать мне никаких писем от Джорджи. Что вы ему сказали? Что дружба с ней для меня нежелательна? Что она плохо на меня влияет?
Мать сидела, точно каменное изваяние. Но говорить ей ничего и не требовалось. Доктор Шоулз отлично справился со своей задачей.
— Одного я понять не могу: зачем вы так поступили?
И почему он сам поверил доктору Шоулзу, которого едва знал и который был нанят его матерью, а не Джорджи? И это при том, что она единственная заботилась о нем без своекорыстной цели? Почему он не попытался найти иное объяснение ее молчанию?"
"И почему по возвращении в Бартлшэм первым делом не побежал к ней и не потребовал объяснений? Упершись кончиками пальцев в крышку стола, Эдмунд произнес:
— Как вы могли… разрушить единственные узы дружбы, которые у меня когда-либо были? Объясните мне, ради всего святого, что вам в ней так не нравилось? Отчего вы сочли необходимым… предпринять подобные шаги?
— Миссис Балстроуд застала вас вместе в постели.
Разве этого недостаточно?
— Нет. Я же только что объяснил, что мы оба были невинны. Итак, помимо ложного мнения о ней как о малолетней искательнице плотских утех, — голос его буквально сочился презрением, — какие иные причины у вас имеются, чтобы считать отталкивающей ее кандидатуру в качестве вашей будущей невестки?
Эдмунд не смог сдержаться. Мать причинила ему столько страданий! Именно по ее вине у него сформировалось ложное представление о женщинах.
Именно она заставила его поверить в то, что Джорджиана его предала. И вероятно, вызвала ответное чувство ненависти к нему в душе девушки. Хотя Эдмунд вообще не задумывался о женитьбе, он не отказал себе в удовольствии помучить мать перспективой того, что ее единственно возможной невесткой станет именно та, кого она так отчаянно старалась устранить.
— Мисс Джорджиана Уикфорд, — объявил Эдмунд, — происходит из уважаемой семьи.
Она умная женщина, с которой я могу беседовать не испытывая скуки. Более того, она крепка здоровьем, как лошадь. Выражая обеспокоенность отсутствием у меня наследников, вам бы следовало радоваться, что я присматриваюсь к женщине, которая произведет на свет здоровое потомство.
— Ты не можешь говорить серьезно, — слабо отозвалась леди Эшенден, доставая из ридикюля флакон с нюхательной солью. — Я этого не потерплю, — всхлипнула она.
