В ее отсутствие мачеха расположилась за одним из карточных столов и теперь хмуро играла в вист с мистером Пагеттером. Среди титулованных аристократичных гостей бедняга выглядел таким же потерянным, как и сама Джорджиана. Сев за карты, он, похоже, снова обрел душевное равновесие. Джорджиана решила, что, занимая ее мачеху, он приносит очень большую пользу.
Заставляя себя улыбаться, она зашагала к дивану, на котором сидела Сьюки. Мачеха заметила ее и, одобрительно кивнув, снова с головой ушла в карты.
Тогда Джорджиана резко сменила направление, нацелившись на дальний укромный уголок. Едва она прижалась спиной к стене, как лакей у входа возвестил о прибытии очередного гостя:
— Лорд Эшенден!
На мгновение ее захлестнула такая жаркая волна ярости, что она забыла о необходимости дышать. И дело было не только в манере, в которой он отверг ее предложение, но во многих предшествующих годах пренебрежения. Сильнейшая боль сдавила ей горло.
Потом у нее закружилась голова.
В чувство ее привел страх упасть в обморок на глазах у всех этих людей. Она распрямила спину и плечи и попыталась придать лицу безразличное выражение.
Как раз вовремя. Взгляд холодных серых глаз Эдмунда, праздно скользивший по комнате, остановился на ней. Осмотрев ее с головы до ног, он скривил губы от омерзения.
Он не смог бы оскорбить ее сильнее, даже если бы залепил ей пощечину. Строго говоря, ему не удалось бы ее ударить, потому что она мгновенно среагировала бы и отразила атаку.
Ведь именно Эдмунд научил ее держать оборону. Она отчетливо осознала, как близки они были в детстве и как бесконечно далеки сейчас.
Боже, ну зачем он пришел на прием именно сегодня, когда на ней платье, в котором она чувствует себя… потаскухой?
Потаскуха. Обвинение зазвенело у нее в ушах. Впервые это слово прозвучало из уст экономки Эдмунда, чтобы заклеймить поведение Джорджианы, когда она, наловив бабочек, проскользнула к нему в комнату, где он лежал больной, чтобы приободрить.
То был последний раз, когда она пробиралась к нему в дом. Больше никто не называл ее этим оскорбительным словом, но стоило ей услышать, как какую-то женщину клеймят потаскухой за скандальное поведение, казалось, что кто-то вонзает когти ей в кожу.
Перехватив взгляд Эдмунда, Джорджиана задумалась, не посещала ли и его подобная мысль.
Она ахнула.
