А если я не смогу заставить его… ну, ты понимаешь, — покраснев, пояснила Джорджиана. — Боюсь, он продолжит брать любовниц. Это убьет меня, Сьюки!
— Он этого не сделает.
— Тебе-то откуда знать? Ох, ты просто стараешься подбодрить меня, правда?
— Нет, — ответила Сьюки, беря обе руки Джорджианы в свои и пожимая их. — Джорджи, ты что, слепая? Именно с тобой его застали в спальне. Именно тебя он преследовал на балах и приемах, которых прежде избегал, как чумы. Тебя он представил своим друзьям и их женам, и сестрам тоже.
Из-за тебя он создал знатный переполох, ударив мистера Истмана. Всему этому может быть лишь одно объяснение: он ревнует.
— Ревнует? Эдмунд? — Джорджиана не могла в это поверить. Нет, просто он защитил ее, заметив ее реакцию на мистера Истмана и верно истолковав, что тот нашептывал ей скабрезности.
— Ах, как это романтично, — прощебетала Сьюки. — Все так считают. Строго говоря, единственный человек, до сих пор не верящий, что ты скоро выйдешь замуж, — это ты сама. — Сьюки захихикала.
— Ну же, Джорджиана, прекрати нянчить свои мнимые недостатки! Наслаждайся перспективой стать женой графа и самой сделаться графиней. Дюжины женщин пытались поймать лорда Эшендена в свои сети. Молва гласит, что он не замечал их, даже когда они едва не бросались ему под ноги.
— И не заметил бы, поскольку его мысли заняты чем-то другим. — Например, открытием новых видов мотыльков или иными достижениями в области естествознания. — Ты-то откуда все это знаешь?
— Ну, Лотти и Дотти способны выяснить практически все, что происходит в обществе.
Многие уверены, что лорд Эшенден влюблен в тебя.
— Влюблен в меня? — Джорджи всплеснула руками. — Просто чувствует ответственность, вот и все. Он сам мне так сказал.
— Хм… — Сьюки задумалась на мгновение, потом лицо ее снова просветлело. — Он может говорить что угодно, но его поступки куда красноречивее слов. А ведет он себя как по уши влюбленный мужчина. И потом. Ты определенно преуспела там, где многие более красивые, богатые и знатные девушки потерпели поражение.
Неужели это ни о чем тебе не говорит?
— По-моему, он вообще не воспринимает меня как женщину. Должно быть, он до сих пор относится ко мне по-братски. — Ведь его зрение заволокло туманом из прошлого, о котором он говорил. — Или как к приятелю по играм, бегающему за ним по пятам, точно щенок, — угрюмо подытожила она.
— А ты хочешь, чтобы он видел в тебе женщину?
— Конечно, хочу!
Потому что Эдмунд для нее — тот самый, правильный мужчина.
