Если бы тебе каким-либо образом удалось отправить мне послание в обход своего сторожевого пса, она все равно не допустила бы, чтобы я его получила.
— Весьма действенная тактика.
— Мне очень хочется задать тебе один вопрос. Скажи, как отреагировала твоя матушка, узнав, что ей все же не удалось разлучить нас? Должно быть, пришла в ярость, что ее коварные планы рухнули?
— Ну, не так уж она и ярится, как ты воображаешь. Ведь я ей все растолковал.
— О, Эдмунд! — воскликнула Джорджи, и лицо ее просветлело. — Что ты ей сказал?
Ее обращенный на него исполненный доверия взгляд залечил его раненую гордость.
— Я просто напомнил ей, что делаю именно то, чего она ждала от меня с самого окончания Оксфорда. Она неустанно напоминала мне о моей обязанности продолжить род и не упускала случая подсунуть очередную благородную барышню.
— Да, я могу понять ее желание женить тебя на ком-нибудь. Но только не на мне. Зачем иначе она стала бы прикладывать столько усилий, чтобы разлучить нас?
— А! — Эдмунд снял очки и достал носовой платок, обдумывая, как лучше преподнести следующее признание.
— Как оказалось, — сообщил он, тщательно протирая линзы, — опасалась она по большей части скандала, который мог разразиться в связи с нашим — или, по крайней мере, твоим — юным возрастом. Короче говоря, она не желала, чтобы наше семейное имя было запятнано появлением на свет незаконнорожденного ребенка, зачатого при отсутствии с твоей стороны понимания, что происходит.
— Что? Неужели она правда решила, что ты способен…
Эдмунд не успел надеть очки, поэтому увидел лишь, как она размахивает руками, но выражение отвращения на ее лице ускользнуло от его внимания.
Поскольку именно отвращение она и испытывала, узнав, что даже тогда люди обвиняли его в нечистоте помыслов касательно нее.
Эдмунд прочистил горло."
"— Я убедил матушку, что ты для меня самая подходящая жена, и она согласилась освободить лондонский особняк и Фонтеней-Корт и переехать во вдовий дом.
— Я не могу выгнать твою мать из ее собственного дома! Она же возненавидит меня!
— Джорджи, моей матери давно пора уступить кому-то роль, которую она играла всю мою жизнь.
Моя женитьба станет прекрасной возможностью вырвать власть из ее цепких пальцев, позволив ей не потерять лицо. Я уже некоторое время искал подобную возможность и прошу тебя выступить со мной единым фронтом. Неколебимо.
— Что ж, Эдмунд, раз ты просишь, я, конечно, так и сделаю, но… В отличие от нее меня не учили, как нужно вести хозяйство.
