Но в церкви сказали, что положено читать по канону, и меньше, чем в десять, никак не уложиться.
— Слушай, а раньше ты не мог сказать? Я бы на десять минут позже пришёл.
Наверно, он подмигнул Насте, потому что глаза её вдруг тепло заблестели, уголки губ дёрнулись в улыбке, и она опустила глаза в землю.
А когда церемония закончилась, все попрощались и гроб стали медленно опускать в землю на каком-то хитроумном устройстве, Степан отвёл Настю в сторону.
Расплакалась только Нина Григорьевна. Глаза у Кирилла покраснели, но он держался, успокаивая мать.
Лера, сдержав слёзы, скромно стояла в сторонке, стараясь не привлекать к себе внимания, лишь наблюдая и делая выводы.
И ей не нравилось то, что она видела.
Валентина Дмитриевна не дождалась, пока могилу закопают. Кинула ком земли и ушла. И на её натянутом пластической хирургией лице ни отразилось ни одной эмоции. Сухие глаза. Плотно сомкнутые губы. Впрочем, на её счёт здесь никто и не обманывался.
Неприятна Лере оказалась и неприкрытая ненависть Настиной мамы, но и та была объяснима.
А вот по лицу мужчины скользнуло какое-то виноватое выражение. Настин отец выждал, выбрал момент и всё же подошёл, когда на сыром холмике уже расставляли венки.
— Валерия, вы позволите задать вам один личный вопрос?
— А вы чего-то обо мне ещё не знаете? — улыбнулась Лера, пытаясь припомнить имя отчество начальника службы безопасности компании.
— Да, мне непонятны мотивы, по которым вы так настойчивы. Разбили семью. Свою, чужую. Увели у детей отца. Как вы будете с этим жить?
Лера задохнулась от возмущения, но справилась.
Что ж, его слова звучали справедливо. Почти.
— А как вы с этим живёте Виталий Павлович? — враз вспомнила она имя. — Насте было сколько, когда вы ушли к другой женщине?
Он хмыкнул, помял рукой лицо, покрасневшее на морозе.
— Вот я поэтому и спрашиваю. Вы хотя бы представляете себе, каково это? Каково будет Кириллу метаться между двумя семьями. А когда у вас появятся дети, как вы им будете объяснять, почему их отец с вами не живёт?
— Наверно, приду к вам за советом, — усмехнулась она.
— Вы ведь хотите дать мне совет, правда?
— Да, — вдруг доверительно наклонился он к самому её уху. — Не допускайте моих ошибок. Никому не позволяйте заставлять вас чувствовать себя виноватой. Всю жизнь я пытаюсь загладить перед дочерью свою вину. Всю жизнь стараюсь ей угодить. Но это путь в никуда, скажу я вам честно. Я хочу извиниться перед вами с Кириллом. Я был не прав. И хочу, чтобы вы знали: Кирилл порядочный человек.
