И все праздники ездила и сидела в коридоре в надежде получить разрешение повидаться с Артёмом, но ещё больше с надеждой на хорошие новости.
— Дай угадаю: ты в больнице, — горько усмехнулся Кирилл, когда и на третий день застал Леру в гудящей пустоте лестницы, на которую она вышла с ним поговорить.
— А ты нет? — вздохнула она.
— Настю выписали. Она дома.
— Плачет?
— Не знаю. Я с ней не живу, — ответил он ледяным тоном.
Но Леру и без его холодности пробирал озноб от осознания, что его жене пришлось пережить. Замершая беременность одного из двух эмбрионов.
Но удалять пришлось обоих: и живого, и мёртвого. Невозможно сделать операцию иначе.
И это сейчас Кирилл замкнулся в своей замёрзшей раковине мнимого равнодушия. Лера слышала, как он плакал, когда только узнал. Ни один нормальный человек не пожелал бы такого несчастья женщине, а Кирилл был нормальным.
— Есть новости? — спросил он.
— Говорят, рефлексы не нарушены, а значит, несмотря на перелом двух позвонков подвижность будет сохранена.
— Можно сказать, хорошие, — вздохнул он.
— Мать его приезжала?
— Даже не хочется про неё говорить. Она у него настолько пустая женщина, что от неё больше вреда. Причитала здесь как на похоронах. Пришлось увести её на хрен. И больше она за все три дня сына и не навестила. Вот если бы я её привезла, вот если бы увезла.
— Она ему точно мать?
— Не знаю, — вздохнула Лера. — Ты как?
— Плохо. Мне теперь всегда плохо. Без тебя. Нет, нет, я не давлю, — добавил он поспешно. — Я понимаю. Тебе сейчас не до меня.
— Как и тебе, Кирилл. Не до меня.
— Я что-то вспомнил, как меня тоже везли на самолёте санитарной авиации. А потом эти спицы, больница, боль, вонь, нестерпимое желание помыться. Поверь, я искренне сочувствую твоему мужу.
— Я верю, Кир. И тебя ведь тоже не бросила тогда жена. А у Артёма, как оказалось, даже матери толком нет. Только я.
— Поэтому я искренне желаю ему скорейшего выздоровления.
— А я твоей жене новой удачной беременности. Почему так случилось? Врачи что-нибудь сказали?
— Ничего определённого.
Говорят, что так бывает. Естественное осложнение. Один эмбрион подсаживать ненадёжно, а два — вот такая херня случается.
— Мне жаль. Очень жаль.
Он вздохнул и ничего не ответил.
— А Настя тоже раньше в нашей компании работала?
— Да, в финансовом отделе.
— А почему ушла?
— Решила полностью посвятить себя семье, — усмехнулся он.
Лера поняла, что это значит: начала компанию по разведению детей.
— Ты никогда не говорил про её отца.
