Так, ненакрашенная, с опухшими глазами, и приехала на работу. Плевать! Пусть думаю, что хотят. И вообще сегодня короткий день. Досидеть бы как-нибудь до обеда, а там типа по клиентам — и срулить домой."
"Практически все так и сделали, и только они с Дашкой послушно несли предпраздничную вахту. Лера и сама сидела расстроенная, но Дашка выглядела ещё хуже. Всегда энергичная и плюющая в лицо всем невзгодам Дашка — вдруг тоже без макияжа с опухшими класными глазами. Лера не смогла остаться в стороне.
— У тебя что-то случилось? — спросила она осторожно.
— А у тебя? — огрызнулась та.
— Ничего особенного, — пожала плечами Лера.
— И у меня ничего. Особенного.
«Ну, вот и поговорили», — не стала настаивать Лера на откровенности. Но Дашка посидела, молча и отрешённо уставившись в монитор, и вдруг подняла голову.
— Ты меня ненавидишь, да?
— Я?! — опешила Лера. И чуть не выпалила: «За что?»
«Ах, да, Артём!» — вовремя вспомнила она. И удивилась, что даже стала забывать думать о бывшем муже.
— Нет, — уверенно покачала она головой, отвечая на вопрос.
— Но ты же знаешь, да?
— О чём? — на всякий случай спросила Лера. С этой Дашкой никогда не знаешь, чего ожидать.
— О том, что он в больнице?
— Кто? — испугалась Лера, но подумала почему-то про Витю. Память со скоростью киноплёнки откручивала назад вчерашний вечер. Как он шутил, как уезжал сытый и довольный.
— Артём, — ошарашила её Дарья.
— В больнице?! — Лера хлопала глазами, пытаясь осознать услышанное. — В какой больнице? Почему?
— Он сорвался с опоры.
Его вчера на санитарном вертолёте привезли. Мне вечером Павлик позвонил.
— О, боги, — Лерино сердце отправилось вскачь бешеным галопом. — Но почему Павлик не позвонил…
Лера не успела задать вопрос — сама же на него ответила: «Потому что я Артёму больше не жена. Поэтому мне и не позвонили».
— Что с ним?
— Перелом позвоночника, повреждения внутренних органов. Он в коме.
— О, боже! — Лера встала, не в силах усидеть на месте. Она и стоять-то не могла. Стала натягивать сапоги, одной рукой держась за грудь: её сдавило, словно поставили сверху и молот, и наковальню.
— В какой он больнице?
Дашка ответила и вдруг заплакала. Навзрыд, горько, по-детски.
Лера бросила второй сапог, и так на одну босу ногу, прихрамывая, и дошла до Дашки. Прижала её к себе.
— Ну, ну, — гладила её Лера по спине. Сама Лера ещё была слишком потрясена, чтобы заплакать. Для неё время слёз ещё не наступило. Она должна его видеть. Она должна знать есть ли у него шансы.
